Топталась у окна с деревянной рамой, покрытой облупленным споем краски и глядела на толстую решетку, приваренную снаружи, через которую в это небольшое помещение заходил свет.
Послышались шаги в коридоре, и сердце тут же разбежалось до предела, заставляя меня резко обернуться. Первым зашел конвоир и встал у стены недалеко от входа. Следом в проеме появилась фигура Миши, позади которого шел второй контроллер.
В тот же миг эмоции забились через край. Он сразу поймал меня взглядом, а я так и застыла у окна, боясь двинуться с места.
Только нервно заламывала руки и переминалась с ноги на ногу, наблюдая, как ему расстегивают наручники.
Сердце защемило, когда отметила про себя изменения во внешности брата. Будто стал гораздо старше своего возраста в этой черной затертой форме заключенного.
Волосы коротко острижены, черты лица осунулись, закаменели, когда-то живой взгляд потух, и только тело оставалось по-прежнему мощным, предупреждающим, даже несмотря на заметное похудение.
Когда Миша двинулся ко мне, потирая на ходу запястья, я не выдержала.
Кинулась навстречу и, впечатавшись в широкую грудь, крепко-крепко обхватила ее руками.
Плечи затряслись от рыданий — я даже сама от себя не ожидала. Честно пообещала себе не плакать, но сейчас словно вмиг превратилась в маленькую девочку, которая слишком долго сопротивлялась жестокому миру. а теперь оказалась в надежных руках, которые непременно защитят ее!
Мне показалось, что тело брата напряглось, прежде чем его большие руки обняли меня в ответ.
— Ну чего ты, кнопка? — со вздохом произнес он, покачнувшись со мной в стороны и прижав губы к макушке.
Ему тоже было тяжело и невыносимо видеть меня такой — я ощущала это очень остро. Поэтому постаралась совладать с собой, отстранилась от брата и принялась остервенело вытирать слезы, что непослушными дорожками сбегали по щекам.
— Прости, — проронила дрогнувшим голосом. — Просто сильно соскучилась.
Миша взял мое лицо в руки, не давая прятать глаза и нещадно тереть кожу.
— Ну, все успокойся, — велел он с нарочитой строгостью. — Я тоже сильно соскучился, особенно по твоей улыбке.
Губы невольно растянулись, но улыбка вышла так себе, учитывая дрожащий подбородок и заплаканные глаза, в которых отражались настоящие эмоции.
— Давай сядем, — предложил брат, обняв меня за плечи и потянув к небольшому квадратному столу советских времен.
Я прерывисто вздохнула, усаживаясь на жесткий стул и, чувствуя, как постепенно утихают эмоции.
