Трудно было определить: спиной или лицом, но казалось — он смотрел прямо на меня! И я точно завороженная, в оцепенении наблюдала за размытой крепкой фигурой, как за призраком, пока не поняла, что он начал снимать одежду и темная рубашка обнажила широкие плечи.
Ох, черт…"
"Я понимала, что Демид прекрасно слышал шум воды и знал, что я здесь, но не могла заставить себя выйти из кабины. Напротив отошла к стенке и прижалась к ней спиной, как будто собиралась здесь отсидеться и дождаться пока он уйдет.
В какой-то момент зажмурилась и больно прикусила губу.
Осознание свалилось на голову — это ведь его комната! За несколько дней «тишины» я решила, что Арбатов предоставил мне свои апартаменты, тогда как, скорее всего, эти дни его просто не было в доме! А теперь… Теперь он как полноправный хозяин вернулся в свою обители.
Резкий звук сдвинутой створки запустил внутрь прохладу, заставляя меня открыть глаза и встретиться лицом к лицу с Демидом.
— Так и будешь стоять здесь, как мышь загнанная?!
От резкого волнения я только и раскрыла рот, желая как-то объясниться или хотя бы отвести взгляд от его крепкого торса, идеально очерченных мышц груди с темной порослью волос и… рук, которые в этот момент расстегивали пряжку ремня.
Руки сплошь покрыты татуировками, как рукава на коже. Много черных и выцветших до серого рисунков, точно годами их выводили и исключительно по символическому значению.
Взгляд не сразу царапнулся о шрамы, но это безвозвратно приковало мое внимание… Длинный рубец под ребром, едва заметный на плече и самый броский — опоясывающий бедро ниже талии, словно наспех зашитый и навсегда оставшийся уродливым напоминанием в виде неровного шва.
Его я увидела как раз, когда Демид стянул брюки с боксерами и выпрямился передо мной во всей красе.
Чувствуя, как от жара пульсируют щеки, я словно резко очнулась и смущенно опустила взгляд. Зачем-то прикрылась руками и спешно шагнула в сторону — к проему между Демидом и дверью, намереваясь выйти. Однако меня никто не собирался выпускать. Перехватив мой растерянный взгляд, он шагнул в кабину точно танк, загоняя меня назад.
— Руки убери от тела, — велел стальным тоном. — Стесняться меня вздумала?!
Нервные окончания словно парализовало, и я послушно раскрылась, вновь оказавшись у стенки. И ведь ничего не скажешь, ничего не объяснишь. Разве такой поймет?! Поймет, что обжигает внутри и давит, давит…
Неожиданно матовая дверь за спиной Демида закрылась, уединяя нас и вмиг делая пространство слишком тесным.
