Мы снова поерзали, пытаясь разместиться, но софа была слишком тесной. В конце концов Север сдался. Выдохнул и обнял меня одной рукой, притянув к себе. Детали паззла совпали. Как будто две части одного механизма подошли друг к другу.
— Только не надумай чего, ради всего святого, — предупредила я, прижимаясь щекой к его майке, что так вкусно пахла чем-то по летнему свежим.
Север хмыкнул.
— На твоем месте пол академии мечтает оказаться, а ты как обычно, возмущаешься.
— А тебе это, похоже, льстит, — недовольно буркнула я.
— Лежишь небось и представляешь, как о тебе поклонницы мечтают.
— Пфффф, — ухмыльнулся Север. — Но ты же нет.
— А я нет.
Он явно от этого разговора испытывал удовольствие. Потому что когда говорил шепотом, его голос, обычно чуть шершавый, становился другим. В нем появлялась глубина, и какая-то томность.
— Вот возьму и, пока спишь, сделаю селфи. Такого Северова, помятого и с немытыми волосами, они еще не видели. Продам потом на черном рынке твоим поклонницам. Куплю платье от Кельвин Кляйн.
— «Надеюсь, они не только трусы шьют» — подумала я.
— Вряд ли тебе на оригинал хватит, — не догадавшись, прошептал Север. — К тому же, ты ведь ненавидишь юбки.
— Леське подарю. — Пусть он считает меня глупой, я улыбнулась, вдруг понимая, что мне доставляет какое-то нездоровое удовольствие его дразнить. — Ей нравятся всякие женские штучки. Она вообще такая девочка-девочка. Бантики, бабочки, цветочки…
— И наклейки, — закончил за меня Север.
Я хмыкнула.
— Понял, значит.
— А ты сомневалась?
Дождь снова принялся барабанить по крыше, но мне уже не было страшно.
Глаза начали закрываться. Устроившись поудобнее между твердым подлокотником и таким же твердым, но удивительно теплым мужским плечом, пока не передумала, я выдала на одном дыхании:
— Север, верни пожалуйста Пашку.
Я знала, что хожу по натянутому канату. У Севера триггер на обладателей черных карточек. Я поняла это еще в тот день, когда Макс произнес: «С ними он разбирается исключительно сам». Но ведь Пашка действительно неплохой парень.
Оступился. С кем не бывает?
— Солнцева, ты и так должна мне новую кровать, две тумбы и ковер. Хочешь, чтоб твой долг стал еще больше?
— Я могу быть полезна. Ты же знаешь.
— Зачем это тебе? — вдруг совершенно серьезно спросил он. От голоса снова повеяло льдом. Я вспомнила его глаза в тот момент, когда он говорил о тех, кто распространял наркотики и поежилась. — Зачем возишься с ним, будто своих проблем мало?
Невольно вырвалось:
— Беру пример с тебя.
