Психолог знал, что пришел я за компанию, так что не стал бы говорить против.
«В следующий раз ты пойдешь», — написал я Антону. Тот ответил как обычно немногословно:
«Сам подобрал, сам и таскайся!»
Я ухмыльнулся. Сообщил Максу, чтоб обратно добирался на такси, завел машину и уехал.
Комната в кои-то веки встретила меня тишиной. Макс остался в клинике. Антон не появлялся со вчерашнего вечера. Скорее всего остался у какой-нибудь девчонки. Крутить романы было не в его стиле. Если он и подцеплял кого-то, то забывал их имена уже на следующее утро.
Сбросив куртку и ботинки, я направился в ванную, чтобы смыть с себя запах больницы. Им было пропитано все, и стоило там появиться, он оседал на теле не хуже, чем табачный дым. Я поежился, чувствуя ледяные капли, но спустя пару секунд вода потеплела, и я шагнул под струи, запрокидывая голову. Перебросил намокшие волосы назад, почему-то вспоминая, как мама просила постричься. Я не делал этого со дня ее смерти. Уже три года.
— Север, ты дома? — раздался знакомый голос.
Выключив воду, сдернул с вешалки полотенце.
— Я разговаривал с одним из парней Ахмеда. Отгадай, кто из наших засветился? — крикнул Уваров.
Высушив вторым полотенцем голову, я натянул на себя первые попавшиеся чистые вещи, которые чаще всего были чёрными, избавляя от необходимости тратить время на то, чтобы их как-то комбинировать, и вышел в комнату. Антон стоял на балконе, разглядывая оставшихся на выходные студентов.
Адель сидела с девчонками с ее курса, склонившись над чьим-то телефоном.
Тон как раз смотрел в их сторону.
На другом конце площади новенькая кого-то ждала. Явно нервничая. Потому что каждый раз, когда она это делала, принималась теребить край собранных в хвост волос. Снова небось какую-нибудь мышиную революцию замышляет, — подумал я и почему-то улыбнулся.
— Так что там? — спросил, глядя на то, как из академии вышел Ломовой, а Солнцева побежала за ним следом.
Он шел, не оборачиваясь. Она — хвостом. Поругались что-ли?
— Парни не видели точно. Просто сказали, что кто-то из наших приходил.
По описанию на баскетболиста похож.
— На этого что-ли? — кивнул я.
— Да, восьмой номер.
Вот же недоумок. Говорил я ему не соваться!
Теперь, отойдя на приличное расстояние, Солнцева и Ломовой друг на друга дулись. Детский сад, идиот-ромашка, ей богу.
— Надо бы проверить.
— Пусть Макс… — начал я, но остановился. — А хотя, знаешь, Тон… — Теперь Диана стояла недовольно сложив на груди руки. Темная прядь, выбившись их прически, касалась ее щеки.
