— Теперь веришь, что я говорил правду?
— Теперь верю, — тихо ответила я и тут же задала другой вопрос: — Зачем это все? Тебе ведь должно быть тяжело видеть их вместе.
Север пожал плечами.
— Нормально. Я изначально думал, будет хуже.
— Но ты мог не затевать эту поездку.
— А иначе ты бы мне не поверила.
— Хочешь сказать, что сделал это исключительно ради меня?
— Хочу сказать, что ценю свое время.
И он снова закрылся в эту свою привычную раковину, разменяв столь хрупкую искренность на несокрушимость собственного сердца.
Я опустила глаза.
— На этих двоих достаточно посмотреть своими глазами, чтобы все понять. И никаких слов не понадобится.
Это было правдой. Не заметить их страстность мог лишь слепой.
— И что теперь будет дальше? — спросила я. — Когда мы вернемся обратно, в академию.
— А дальше… — его голос прозвучал собранно и глухо. — Тебе решать.
Я замолчала. Не думала, что буду той, кому придётся принимать решение. Тем более такое, от которого зависит судьба четырёх человек. С губ сорвалось чувственное:
— Спасибо.
Но Виктор не ответил.
Мы сидели рядом, его ладони упирались в дерево скамейки и мне вдруг так захотелось коснуться. Переплести наши пальцы.
Было неловко, потому что никогда раньше не приходилось о подобном разговаривать. Запинаясь, я произнесла:
— Я скучала…
Виктор обернулся. Я вложила в это короткое слово столько, что не нашла бы иного, способного передать каждый оттенок той грусти, что ощущала без него.
А потом подалась вперед и поцеловала в щеку.
До сих пор казалось чем-то невозможным, вот так просто, касаться его, когда захочется.
— Иди сюда.
Я пододвинулась к нему, но он перехватил мое запястье и потянул на себя, чтобы я встала рядом.
Я коснулась согретыми в карманах ладонями его лица.
— Ты холодный, — шепотом произнесла я, погладив большими пальцами его скулы.
— Для других. — Его голос, тихий, был совершенно не таким, как он много раз пытался меня намеренно соблазнять. В нем светилась нежность и внезапная открытость.
А может даже дрожь, потому что от того, как он на выдохе произнес мое имя, едва не подогнулись коленки. — Но не для тебя, Диана.
Он дотронулся до моей щеки, погладив, не решаясь на большее. Раздумывая, взвешивая.
— Диан…
Я зачарованно глядела в его глаза, боясь спугнуть его уязвимость, что так отчётливо слышалась в голосе. А потом он произнес:
— Поцелуй мня так, чтобы я действительно понял, что ты скучала по мне.
Его просьба теплым паром повисла между нами.
