И к чему иду по собственной воле…
С детства я ненавидела одиночество…
Я любила долгие разговоры по вечерам и тесные объятья. Переплетенные пальцы и руку на плече во время прогулки по улице. Я любила видеть, что нужна. Я любила, когда меня любят. И вдруг поняла, что все это время меня любил лишь один человек. По-настоящему. До безумия. Отдавая себя полностью.
И душа словно взорвалась изнутри. Это чувство пугало и окрыляло одновременно. Потому что показалось, если сейчас не потороплюсь, потеряю самое главное.
Любовь, которую я так долго искала, была совсем рядом.
А я не замечала."
"— Прости, — вернулся в комнату Виктор. — Иногда с ним сложно по-человечески разговаривать, — нахмурился он, говоря об отце.
Я подскочила, подошла к нему, взяла его такое знакомое лицо в ладони и прошептала:
— Забудь. Пожалуйста забудь все, что я только что наговорила.
Виктор замер, ошарашенно на меня гладя.
— Спасибо тебе за все. За то время, что мы были вместе. Что прикрыл меня от отца. Спасибо, Вик, но кажется… — я пыталась сдержать глупую улыбку, но не могла.
— Кажется, я должна быть не здесь.
Уже на пороге, обернулась, вспомнив:
— Да, а что ты хотел сказать?
Он сверкнул белоснежными зубами и, протянув мне ключ от их комнаты в академии, ответил:
— На этот раз, открой сама.
Впервые я по ступенькам бежала. Летела как ветер, совершенно наплевав на то, кто и что в академии обо мне подумает.
Открыв дверь ключом, я вошла. Вошла в сотый, наверное, раз, но все ощущалось иначе. Макса не было. Виктор переехал.
Внутри было непривычно тихо.
Дверь одной из спален распахнулась, впуская в темноту очертания света. Дыхание сбилось, растворившись в воздухе рваным выдохом:
— Тони…
Он замер, удерживаясь рукой за дверной проем. Сердце сжалось.
Захотелось бежать к нему навстречу, броситься в объятья и просить прощения за все сказанные прежде слова. Шептать, что это неправда, и я полная дура и никто уже не встанет между нами, но жесткий взгляд пригвоздил к месту.
— Его здесь нет, — ответил Антон.
В сердце стало так больно, как не было, наверное, никогда, стыло и до обидного горько. И вдруг я поняла, каково это. Что он чувствовал все эти месяцы.
— Я не к нему приехала.
Все в его виде показывало, почему мне больше не стоит приближаться. Давать даже самый крошечный повод. Я ведь понимала, что обществе, к которому принадлежу, наши отношения невозможны. Но ведь и Антон это знал. С самого начала.
И я ждала.
Чего?
Шага навстречу в качестве знамения.
