Заранее зная, что не смогу ему дать того, о чем он мечтает. К счастью или к сожалению. Потому что уже никто не был в силах мне помочь.
Начав тонуть, люди реагируют по-разному.
Кто-то долго не сдается, продлевая свое существование на вдох, чтобы перегруппироваться, собраться с силами и сделать рывок наверх, к воздуху. В надежде на протянутую руку.
Кто-то сразу опускается на дно, растеряв всякую надежду. Медленно, точно зная, что уже никогда не выплывет. И не важно, из моря ли, или собственной жизни.
А кто-то, такие как я, однажды узнав, что океан может убить, уже никогда к нему больше не приближается.
Северный ледовитый мне оказался не по силам.
Автобус остановился, и Пашка не помог мне выйти. Не то, что бы я сильно этого ждала. Восемнадцать лет ведь выбиралась из маршрутки самостоятельно, но почему-то подумала, что даже когда мы были врагами, Север всегда подавал мне руку.
Ветер забирался под воротник, пробегая мурашками по спине. Январь наконец вспомнил, что он зима, и щедро разбросал на ветки белые шапки.
Я знала, через пару дней, они растают. А пока просто смотрела под ноги, глядя на черные следы, которые оставляли Пашкины ботинки на земле и вдыхала запах свежевыпавшего снега."
"Пашка, как и полагается порядочным синицам, жил в пятиэтажке, простой бетонной коробке на краю города. На последнем этаже обшарпанного подъезда с посеревшими стенами, когда-то выкрашенными белой известкой, сейчас же расписанными чем попало, и с висящими горелыми спичками на потолке.
Пока мы поднимались, я думала, каково ему каждый раз возвращаться сюда из Карточной Долины? Потому что разница казалась настолько колоссальной, что невозможно было не впасть в уныние.
Дверь нам открыла крошечная женщина с тонкими руками, скромной улыбкой и глазами, из которых утекала жизнь. Вытянутое лицо, едва различимые брови, а на голове вместо волос — платок. В мелкий цветочек.
— Диана, друг вашего сына. Просто друг, — протянула я руку, решив заранее расставить акценты, хотя меня ни о чем и не спрашивали.
Мало ли.
— Анна Степановна, — представилась женщина, пожимая мою руку. — Просто мама вашего друга, — неожиданно широко улыбнулась она.
И уголки моих губ в ответ тоже поползли к верху.
***
Мама Пашки милая.
В течение ужина она то и делала, что подкладывала мне в тарелку домашние разносолы, повторяя, что мне нужно больше есть, а то ветром сдует, хотя, я могла поклясться, мы с ней носили один размер. Пашка ел молча, то и дело бросая на нас неловкие взгляды.
