Но выдернуть парня из дружеской компании, привести в глухую деревню, заставив несколько часов обивать пороги больниц, а потом еще и напоить детским шампанским из местного сельпо по акции, все это было даже для меня слишком.
— Бабуля по привычке покупает. Наверное, это уже традиция.
Чтобы занять руки, я включила гирлянды и достала из серванта два хрустальных бокала.
— Гляди-ка, тут даже что-то вроде мюзле имеется, — воскликнул Север. Казалось, его одного происходящее ни грамма не смущало. Он ловко расправился с пластиковой пробкой и наполнил бокалы, с хитрой ухмылкой протянув один мне.
— Этот новый год я запомню надолго.
Я нервно улыбнулась, стушевавшись от того, что он как-то очень странно меня разглядывал. Как будто видел впервые. И выдавила:
— Я тоже.
Северов протянул к стене руку и щелкнул выключателем. Теперь комнату освещали лишь мигающие огоньки и фонарь за окном.
В соседнем доме раздался радостный шум, а потом компания вылилась на улицу, принявшись запускать золотой песок и дешёвые фейерверки.
Они так и не долетали до неба, хлопая где-то у нашего окна.
— Кажется, мы все пропустили.
Я посмотрела на часы.
— Точно. Две минуты первого.
Наши взгляды переплелись.
— С новым годом, — примирительно произнес Север, подняв бокал. — И пусть он будет лучше, чем тот.
Мы стояли посреди комнаты, с детским шампанским в советском хрустале, а в окнах отражались разноцветные лампочки гирлянд. Под радостный смех и хлопки с улицы, сделали по глотку и закусили нарезанным на дольки лимоном.
— Пусть не вдова клико и не брют, — улыбнулся Север, оторвал от стоящей на окне мяты листочек и отправил в рот.
— Но тоже не плохо. К тому же, я ведь за рулем.
— Верно…
Я подняла взгляд, вдруг остановившись на его приоткрытых губах. Сердце к этому моменту уже приготовилось скакать галопом. Наверное, «шампанское» в голову ударило.
«Эти губы самые целовательные из всех, что я когда-либо видела», — как-то давно говорила о нем Леся. Сейчас я смотрела на них и не могла противиться ее словам. Потому что плохо целоваться с такими губами было бы просто преступлением против матери-природы.
— Твой синяк, давай помогу, — спохватилась я, вспомнив про его бровь, и полезла в шкафчик под буфетом, чтобы достать аптечку, которой в нашем доме служила коробка из-под обуви. — Я быстро. Садись на диван.
Не то, что бы травма была такой уж серьёзной. Надо было занять чем-то руки. И скрыть щеки, вечно начинающие пылать не вовремя.
Чтобы успокоиться, я сделала несколько глубоких вдохов.
