Когда все, что тебе нужно, лишь человек напротив да кружка горячего чая, что по ночам казался каким-то особенным, почти магическим. Виктор рассказывал про брата, а я прикипала взглядом к его движущимся губам и опущенным ресницам, изредка делясь тем, о чем он не знал, в ответ.
Порой они сводились к молчанию. В такие дни он чаще всего что-то читал, шурша перелистываемыми страницами, закинув здоровую ногу на колено. Его любимая поза. Вторая после сидения на подоконнике.
А порой меня прорывало. Так, что я принималась рассказывать все, что случилось за день.
Я знала, ему не нужны подробности, но он почему-то не перебивал. Слова и взгляды — единственная близость, которую он себе позволял. И я была за это благодарна.
Его взгляд в это время блуждал по моему лицу, останавливаясь то на глазах, то на руках, которыми я, как обычно, активно жестикулировала. Я же ловила себя на мысли, что привыкла к этому острому укору, который давно перестал быть пугающим.
Удивительно, но при живом общении Север оказался ненамного многословнее, но чем больше мы узнавали друг друга, тем лучше я начинала его понимать.
Пару раз ловила себя на мысли, что неосознанно представляю его реакцию на собственные слова. Как он задумчиво проводит рукой по волосам, хмыкает, подняв уголок губы в полуулыбке. Как будто пытаясь не превысить лимит на счастливые мгновенья.
Эта сдержанность доводила до ручки.
Эта сдержанность пленила и притягивала.
Иногда ему звонил отец. Обычно они разговаривали недолго. «Хоть раз в неделю пиши, что жив».
Как говорил Север, им обоим этого было достаточно.
Но когда что-то требовалось по работе, вопросы решались безотлагательно. Он всегда называл его Виктором. Так серьезно и по-деловому. Не Витей и даже не сыном. Хотя, прикладывая на язык ласкательные варианты этого имени, даже мне становилось смешно. Потому что подобрать что-то настолько неподходящее к строгому образу Севера язык просто не поворачивался.
Вот и сейчас, я едва ли не рассмеялась. Он шикнул на меня в ответ.
— Все, молчу, — я изобразила, что закрываю рот на замок, но не сумела удержаться от улыбки. Словно пытаясь и его заразить. Самое ужасное — мне эта игра нравилась. Нравилось наблюдать, как внезапно меняется его взгляд и появляется эта еле заметная дуга на губах.
Я глянула на время. Час. Пора возвращаться в комнату.
Север закончил разговор и спрятал телефон в карман.
— Все нормально? — спросила я.
— Да, — он кивнул. — Просто отец звонил, дать пару напутствий.
