– Вот не сомневаюсь, что классно получилось! – просто не мог не улыбаться Северов заразительному воодушевлению, которое прямо излучала девушка, рассказывая о любимом деле.
– Не то слово, – похвасталась Аня. – Сама не ожидала, что так здорово выйдет. Дорого, конечно, все-таки я работала с самоцветами, жемчугом и золотой нитью, и достаточно долго. Все-таки хоть и малый поясной портрет, но формат сто двенадцать на восемьдесят шесть, с деталями интерьера на заднем фоне, это, я вам скажу, еще та заморочка.
– И сколько вы его делали?
– Несколько месяцев. Заказчик был в восторге. И маме он очень понравился. Сдала я эту работу… – выдержала она неожиданную интригующую паузу, лукаво поглядывая на него, и закончила фразу:– И ушла в монастырь.
– Куда-а? – опешил Северов.
– В монастырь, – рассмеялась задорно Аня. – Уехала на Урал в женский монастырь, известный своими мастерицами, работающими по вышивке.
Поступила послушницей, чтобы учиться. Сестры владеют техниками старинного вышивания, описание которых сохранились в древних монастырских книгах, которые, в свою очередь, сумели спасти и сберечь от уничтожения в советские времена уцелевшие монахини. Да и сами сестры разработали новые интересные техники. Правда, вышивают они, понятное дело, в основном обрядовое церковное шитье: плащаницы, куколи, митры, воздухи. И, разумеется, иконы.
– Ничего себе поворот.
Эк вы, Анечка, закрутили, жизненный зигзаг, – проникся Антон. – И как долго вы там пробыли?
– Полтора года.
– В монахини-то не подались?
– Нет, не подалась, – легко посмеялась она. – Но многому научилась, многое переняла, много рисовала. Там у женщин поразительные лица, а за ними еще более поразительные судьбы. Это время было весьма плодотворно для меня и очень познавательно. И не только в освоении техник и мастерства, но и в том, что я смогла понять там о мироустройстве и о себе, – и решила объяснить: – В монастыре течет очень размеренная, суровая, аскетичная жизнь по укладу, установленному веками.
Жизнь, состоящая из труда и молитвы, огражденная от мирских соблазнов и суеты, дающая возможность находиться в несуетливости душевной, внутренней тишине, настраивающей на погружение в размышления и возможность разобраться в себе самом.
