– Извините, – махнул примирительным жестом Антон, справившись с приступом смеха, смахнул предательски выступившую слезу, возвращаясь к их текущему положению: – Ань, нам с вами придется дождаться полицию.
– Здесь? – посмотрела она на него обескураженным взглядом, показав на яму, у края которой они так и продолжали стоять, и уточнила на всякий случай: – Прямо вот здесь?
– Зачем же прямо здесь, – успокоил он ее. – В сторонке посидим.
– Да, я понимаю, – кивнула она. – Мы же свидетели.
– Свидетели, – согласился Антон и расширил ее версию: – И подозреваемые.
Это во-первых. – И указал рукой на небольшой пригорочек метрах в пятнадцати от ямы, предложив невозмутимым тоном: – Вон там можно удобно посидеть.
– Подождите, – поразилась Анна, – почему подозреваемые?
– Идемте, – коротко вздохнув, взял он ее за руку и повел в сторону от ямы.
Место Северов присмотрел действительно удобное – небольшая возвышенность, присыпанная хвоей, как мягкой подушкой, давала прекрасный панорамный обзор местности, а на каменную глыбу и сосну, находившиеся на ней, можно было откинуться спиной.
Не спрашивая разрешения, Антон достал из рюкзачка Анны, про который та начисто забыла, погруженная в переживания и сильные эмоции, поролоновый коврик, постелил на землю и приглашающим жестом предложил девушке садиться. Что она и сделала, скорее обессиленно плюхнувшись на подстилку, ну и он сел рядом.
– Так почему подозреваемые? – переспросила настойчиво Анюта.
– Потому что и вы, и я могли убить этого человека, – невозмутимо пояснил Северов.
– Я его даже не знаю! – задохнулась от негодования Анна.
– Я тоже не знаю, но это не имеет никакого значения. Для полиции важен тот факт, что и у вас, и у меня имелось время, место, – он провел рукой, показывая на лес, – и возможность застрелить потерпевшего. Как вместе, вступив в преступный сговор, так и по отдельности, имея какие-то личные мотивы.
Анна посмотрела на него потрясенно расширившимися от удивления глазами несколько секунд, потом отвернулась, задумавшись над тем, что он сказал.
Антон не мешал ей размышлять, не подсказывал, не добавлял уточнений к своим словам, досадуя про себя, что девочка попала в такую неприятную историю. Да и ему эти дела совершенно ни к чему, тем более сейчас. Именно сейчас.
Ох, Анечка, Анечка, ну что тебе стоило проехать по той тропинке чуть попозже, хотя бы минут через десять, когда болезный клиент практически уже мирно испустил дух.
