И как-то так эта племянница его зацепила, вот прямо с первого взгляда, когда, возвращаясь с тетушкой и ее компаньонкой, очень красивой девушкой Леной, с пляжа «Майами», прошла метрах в трех от него, не заметив Антона, собиравшего между сосен сухие шишки про запас для камина, настолько увлекшись беседой с женщинами. Как, впрочем, и ее собеседницы.
А он вот засмотрелся. И долго стоял, задумчиво провожая удаляющуюся троицу взглядом.
Второй раз они столкнулись, когда Антон вернулся с рыбалки. Девушка вдруг впорхнула на причал и резко остановилась, увидев его, и уставилась изумленно.
А его что-то так проняло не по-детски. Он посмотрел в эти любопытные, немного настороженные светло-зеленые глазищи и чертыхнулся про себя.
Да ладно. Да ну…
И весь последующий день, мысленно посмеиваясь и иронизируя над собой, напоминая про возраст и что там в какое ребро прилетает, хмыкая и покручивая головой, вспоминал девчонку. Вот прямо стояла она у него перед глазами.
Она напоминала Антону куколку-балетницу.
Была у его деда старинная музыкальная шкатулка, у которой открываешь крышку – и выплывает из недр фарфоровая фигурка куколки-балерины на постаменте и крутится под механическую музыку. Мальчонкой он завороженно смотрел на эту куколку и осторожно трогал пальчиком, боясь повредить в ней что-нибудь хрупкое, и, наверное, благоговел, так поражало его искусство мастера, сотворившего эту маленькую куколку настолько точно, что она была как живая.
Эта девчонка чем-то очень напоминала ту саму фарфоровую балеринку: стройненькая, не худющая, а изящная, вся такая гармонично скроенная, ладненькая. Эдакий типаж женщины-девочки, в чем-то навсегда остающейся наивной, чистой, светлой.
Ну надо же, все удивлялся себе Антон. И вздыхал, признавая очевидный факт: вот так вот, Антон Валерьевич, вот так.
Приезжая в дом у озера, он всегда переключал в себе некий тумблер, перестраиваясь практически сразу же на режим отдыха и душевного расслабления.
Занимался только тем, от чего получал настоящее удовольствие: рыбачил, много читал исключительно настоящие книги на бумажных носителях, много гулял, рано ложился спать, рано вставал. Для полноценного отдыха и сна Антону давно уже хватало часа четыре-пять, а здесь то ли воздух был особенным, то ли и на самом деле организм расслаблялся, но спал он часов по шесть, просыпаясь перед самым рассветом, и отправлялся в лес на пробежку.
