Отчего-то там и зарплату больше клали, и различные привилегии, и бонусы гораздо более интересные обещали.
Как потом выяснил Миронин, такое назначение было чем-то вроде поощрения за тот самый «героизм». А из гаража его убрали с глаз долой, чтобы своим видом не напоминал про происшествие и про тот факт, что против министра-то после его смерти возбуждено уголовное дело, все его счета арестованы, дома, имущество конфискованы, и много чего на него накопали преступного и уже доказанного. Для «хозяев» это не очень хорошая примета, работать с бывшей обслугой тех, кого сняли, арестовали или… вот как с его шефом – убили.
Но поскольку водителем Игнат был, что называется, от бога и уж точно к делам бывшего шефа не имеет никакого отношения, то никто и не собирался разбрасываться такими ценными кадрами. Вот и пристроили, можно сказать, по-родственному.
А Игнат даже обрадовался этому предложению, смекнув, что уехать из Москвы в другой город, где новые знакомства, новая работа, может, как раз то самое, что и надо при его-то делах и тайнах.
Матушка его, Софья Игнатьевна, перебираться в Северную столицу с сыном отказалась, оставшись присматривать за недвижимостью. Сдали квартиру на Смоленке за очень хорошую арендную плату, которую Игнат определил для мамы, чтобы обеспечить той жизнь получше, да и сам присылал регулярно деньги. Немного, но ежемесячно."
"Миронина практически сразу же поставили возить одного из замов губернатора. И он начал работать, как и привык, в ненормированном графике, подрываясь по любому звонку.
Но этот его шеф был намного осмотрительней предыдущего, и если и были у него какие-то темные делишки, то проворачивал он их настолько осмотрительно, что Игнат мог только догадываться и строить предположения, не более того.
Пять лет. Пять! Он не притрагивался к своему богатству, продолжая работать на том же месте, правда, поменяв за эти годы трех шефов, которых возил.
– Пять ле-е-ет? – обалдел Ромка.
– Слушайте, – разделила удивление сына Анна, – это же с ума спятишь? Вы представляете: сидеть на горе с деньгами и не позволять себе их тратить, продолжая обычную жизнь.
– На кой тогда он их тырил, спрашивается? – аж расстроился за Миронина Ромка.
– А он пусть и не спятил до четкой клинической картины, но определенные сдвиги в психике заработал, – подтвердил предположения Анюты Северов.
Они давно уже закончили с чаепитием и перебрались с веранды в гостиную, как только начало смеркаться, и даже затопили камин для уюта и тепла.
