Игнат все посматривал на эти роскошные часы пару дней, глаз не мог отвести, охреневая от осознания, сколько они стоят и что это теперь его вещь. А потом снял, чтобы не отвлекаться от дороги.
Но вот решил, что надо купить квартиру, чтобы съехать от матери и жить самостоятельно, а то, даже чтобы трахнуться нормально, с оттягом, ему приходится снимать номер в гостинице. Но когда министр узнал в легкой беседе по дороге, что Игнат копит деньги на квартиру, хмыкнул саркастически и через неделю подарил своему шоферу однушку на Смоленской набережной.
Крутяк полнейший, просто охренительный! Снос башки!
На такие поступки и подарки способны только очень неординарные люди. И очень богатые. Как бы очень-очень богатые.
После такого подарка и отношения к нему, к Игнату, с такой заботой тот стал самым преданным служащим у министра, почитая его чуть ли не за отца родного.
И так бы эта замечательная жизнь Игната и продолжалась, но поползли вдруг всякие слушки, шепотки и намеки о делах и делишках его шефа.
"
"Богатые и властные люди, занимающие высокое положение, редко задумываются над тем, что обслуживающий их персонал, общаясь между собой и с персоналом, работающим на других таких же богатых и властных, как правило, из одних структур и ведомств, в курсе всей подноготной своих хозяев и всех их родных и близких, а уж об их делах знают порой больше даже самих хозяев. Что уж говорить о персональных водителях, которые частенько имеют интимные связи с горничными и домработницами и с наслаждением перемывают кости своим нанимателям в минутки близости.
Вот такого рода настораживающие слухи все чаще стали доходить до Игната, что, мол, министр его попал под раздачу сразу с двух сторон – от криминала, с которым сотрудничал в той или иной мере, и от аппарата, в котором кому-то перешел дорогу, а кого-то сильно раздражал тем, что зарвался.
Ох и не шоколадно это было все, ох не шоколадно!
Игнат прямо спинным мозгом чувствовал, что надвигается какая-то беда.
Да и как тут не чувствовать, когда в один день вдруг прибавилось охранников у шефа, то было двое, теперь стало четверо, двое из которых теперь всегда ездили с ними в машине. Да и общее какое-то напряжение витало в воздухе – шеф стал задумчив, молчалив и как-то особенно нервозен.
Одним утром, как было заведено, Игнат подогнал машину к подъезду дома шефа и ждал появления того, не глуша мотора.
