– Он во всем добровольно признался? – спросила Аня.
– Мало того что признался, рассказал подробнейшим образом увлекательную историю всей своей жизни.
– Зачем ему понадобилось про свою жизнь рассказывать? – спросил, удивляясь, Ромка.
– Знаешь, – объяснял спокойно Северов, – у каждого человека свой лимит воли, сил, терпения и выживаемости. Этот Игнат – человек достаточно нервный, с такой подвижной, как говорят специалисты, лабильной психикой, то есть не совсем устойчивой. Пережив ряд нелепых неудач, в результате которых и попался в конце концов, он исчерпал свой внутренний лимит терпения и сил.
К тому же практически в каждом человеке, особенно в преступнике, существует некое неврологическое стремление признаться в том, что он совершил, как бы старательно он ни скрывал свой секрет, человек невольно выдает себя мимикой, жестами, словами, реакцией на те или иные слова. Любой грамотный психолог или профайлер подведет к признанию «созревшего» преступника правильными вопросами. Именно на этой особенности человека и знаниях психологии и строят дознаватели свою работу во время допросов.
– Давят психологически?
– Иногда и так, – не стал отрицать Северов. – Но в случае с Игнатом можно считать, что психологического давления не было, если не считать моего присутствия. Меня Миронин, как бы так сказать, побаивался после нашего «близкого» знакомства. Но, когда его, что называется, прорвало и он начал говорить, настолько погрузился в свои воспоминания и переживания, что забыл не только обо мне, но и обо всех присутствующих, даже следователя, задававшего вопросы, грамотно направлявшего его повествование, не замечал.
Наболело у мужика.
Игнат Миронин самый обычный московский парнишка, окончил автодорожный техникум и был призван на воинскую службу в середине девяностых годов. Засада, между нами, полная в те-то года попасть в армию, когда чеченская война во весь рост шла. Но Игнату со службой повезло необычайно – он практически стал водителем у комполка, который в первые же дни приметил новобранца, умеющего виртуозно управляться с вождением любого транспорта.
По неосмотрительности и недальновидности комполка как-то похвастался своим водителем перед штабным генералом, приехавшим с проверкой, и тот, недолго размышляя, забрал Игната к себе, хотя для генералитета и таких назначений имелись свои специально обученные водители.
Ничего, обучили по-быстрому и Игната, и началась у того шоколадная жизнь, а не служба.
