Получив доступ работать с определенными данными, недавно я обнаружил приятно поразившую меня информацию, что пару раз моя группа и вы с помощниками работали вместе не в самых простых регионах Ближнего Востока, выполняя общую, поставленную руководством задачу, естественно, не пересекаясь никоим образом и не зная друг друга, поскольку форс-мажор, при котором такая встреча была бы возможна, слава богу и аллаху, курирующему тот регион, не возник. Поскольку сработали мы вполне слаженно и на «отлично», оба раза выполнив задание.
Александра Юрьевна перестала улыбаться, иронизировать, выражение лица сделалось ровным, отстраненным, а взгляд стал острым, цепким, непростым.
– И по странному стечению судьбы, – продолжил Антон, выдерживая сильный изучающий взгляд женщины, – вы были знакомы и дружны с моим дедом, Константином Григорьевичем Северовым. Так что мы с вами боевые товарищи, Александра Юрьевна. А это, как вы понимаете, отменяет возможность любых расчетов, игр и каких-либо корыстных целей с моей стороны.
– Точно, – потерла она задумчиво лоб пальцами. – Внук Константина Григорьевича, – и посмотрела на Северова совсем иным, сразу же потеплевшим взглядом. – Как я упустила этот момент и не сопоставила столь очевидные факты? Старею, наверное, или расслабилась непростительно на этом затянувшемся больничном, будь он неладен.
– Не наговаривайте на себя, – улыбнулся Антон открыто, честно, по-дружески. – Вы в великолепной форме.
– В каком вы звании? – вернула она ему такую же дружескую улыбку.
– Представлен к генерал-майору, приказ подписан, получу через пару недель вместе со вступлением в новую должность, – и напомнил о своем основном вопросе: – Так что, Александра Юрьевна, какой расклад вам будет предпочтительней и интересней? Юдин или Лигов?
– За Олегом Владимировичем стоят достаточно крутые кремлевские связи, – рассуждала вслух Александра Юрьевна. – И, правду говоря, именно поэтому Олег зарвался и уже не скрывает, что метит на более высокое кресло.
Но против Юдина, да еще в такой ситуации, он не игрок. Станислава Михайловича президент ценит и уважает, а тут убийство дочери. И не важно, что она внебрачная дочь, дитя порока и даже не записана на его фамилию, но он искренне ее любил. И не имеет значения, что она сама гоняла по Питеру ночным стритрейсером, – и крутнула расстроенно головой. – Догонялась вот. Девочку безумно жаль, хорошая была девчонка.
