Я бы сказал, необратимые."
"Он смолк, уставившись на экраны, где все еще маячил темный расплывчатый силуэт Обскуруса. Мысли, кружившиеся в его голове, были понятны Коркорану: Врба вспоминал о брате и отце, погибших в Сражении у Марсианской Орбиты, о разрушенной Праге, о миллионах жертв, об умерших и искалеченных — он вспоминал об этом и боролся с ненавистью. Для него, пожалуй, самым простым решением был бы аннигилятор, но правом мести он пользоваться не желал. Во всяком случае, пока.
— Вы хотите, чтобы я высадился? — спросил Коркоран после долгого молчания.
— Да, если сочтешь необходимым. В твоем распоряжении неделя и модуль фаата. Кроме того, ты знаешь их язык и в некотором смысле сам… — Врба не договорил. — Можешь не вступать в контакт, нам скорее нужны разведка и геополитический обзор. У них нет городов, но должны быть промышленные центры, пункты управления, узлы обороны, астродромы, места скопления тхо и представителей высшей касты… Если на Рооне три Столпа Порядка, то нет ли между ними разногласий? Возможно, один из них более миролюбив, чем другие? Более толерантен? Более склонен к сотрудничеству? Как-никак, мы — люди, и они — люди.
— Я понимаю, сэр. — Коркоран кивнул, и память услужливо подсказала еще одну деталь их первой встречи — там, на верфи DX–51. «Что я должен буду делать?» — «Все, что потребует ситуация…» Возможно, приземление на Рооне являлось делом бесполезным и самоубийственным, но попытаться все же стоило. Врба был прав: аннигилятор — аргумент необратимый.
Коммодор повернулся к экранам, где маячила глыба Обскуруса, и сказал:
— Еще одно: взгляни, что они там мастерят. Только аккуратно, не обнаруживая своего присутствия. Загрузишь на борт десяток «филинов», выпустишь, если нужно понаблюдать.
— Связь с эскадрой через информзонды? — спросил Коркоран. — На тот случай, если нам не удастся вернуться?
— Да. Но я надеюсь, что вернуться вы сможете. — Врба расстегнул клапан нагрудного кармана и вытащил пакетик с крохотным чипом, похожим на золотую чешуйку.
— Вот, возьми. Здесь программа для киберхирурга.
Коркоран поморщился.
— Будет ставить импланты? Боюсь, это не понравится моей жене!
— Никаких имплантов. Ты похож на фаата, только волосы рыжие, а глаза серые. Это подкорректируем. Будешь красавцем-брюнетом вроде Ибаньеса. Супруга не обидится.
— Зато дети могут не узнать, — пробурчал Коркоран и, отдав честь, отправился на свой корабль.
