Над приемником в бесконечном хороводе плыли глифы, и голос Селины Праа снова и снова повторял:
— Капитан, Клаус! Капитан, я приняла ваш вызов. Есть важная информация. Ответьте, капитан!
* * *Связь оборвалась внезапно. Ба Линь маневрировал, стараясь избежать ударов синих молний, орудия фрегата били по врагу, скользили у поврежденных башен «сапсаны», где-то в недрах корабля инженеры возились с регенератором, а Селина Праа будто выпала на миг из этого круговорота — сидела, уставившись на рацию, и слушала невнятный хор бормочущих звезд.
Никаких сообщений после взрывов, только шелест и шуршание помех. Взрывы случились там, на Рооне, — компьютер не докладывал о новых повреждениях, и их искалеченный фрегат все еще держался на плаву. Он мог сражаться и мог услышать зов своего капитана… Но капитан молчал.
Туманов повернулся к Селине. На его широком лице от виска до уха тянулась кровавая дорожка.
— Командуй, помощник! Мы в бою!
Она дернула головой, стукнувшись о пластину назатыльника.
— Ты слышал, Николай? Капитан! Это был капитан!
— Я слышал.
Я, Санчо, Кирилл, Ба Линь… Мы все слышали! И мы ему ответим, когда он позовет.
— Там что-то взорвалось.
— Этим нас не удивишь, — раздался в интеркоме голос Пелевича.
«Литвин» и два его верных «сапсана» шли в атаку, и Праа забыла о смолкнувшей рации. Теперь отметок на локаторе стало поменьше, но все-таки много — тринадцать. Они расползались по экрану, чтобы охватить фрегат со всех сторон; тактика простая, но самая верная при численном превосходстве.
Защитное поле держалось на максимуме, аннигилятор и двигатель были в порядке, и все же, без половины стрелков и орудий, корабль проигрывал бой. С одним из «сапсанов» тоже творилось что-то неладное. УИ отслеживал Ямагуто, и, удивившись его молчанию, Селина вспомнила, что Оки Ямагуто мертв.
— Серый, Сантини! Что у вас?
— Бо убит, и обе посудины на мне, — сообщил первый пилот. — Маневрировать трудно, но стрелять могу. Боезапаса еще до чертиков! До хрена! На всех бинюков хватит!
Он добавил на русском что-то непонятное, крепкое, прошедшее мимо сознания Селины.
Она уже погружалась в иное пространство, в мир скоростей, расстояний, координат и убойной мощи своих и чужих орудий. Где, когда, кого — но так, чтоб не влепили по собственной заднице… Эта проблема теории игр, с учетом допусков, ошибок и непредсказуемого поведения врага, была некорректной, то есть имела целый спектр решений с разной небулярностью[40].
