— Этим надо слушать! Ляжем на орбиту и…
— Не ляжем, — сказал Коркоран, стягивая одежду. — Сядем на грунт и затаимся. Думаю, в горах.
— Почему?
— Я видел Сон. Видел человека в т'хами и знакомое место — холм с деревьями у реки. Потом — весь континент… На севере есть подходящая местность — скалы, ущелья, плоскогорья. Словом, необитаемая территория. И еще…
— Еще?.. — повторил Зибель, насторожившись. — Было что-то еще?
— Да. Коммодор… Кажется, он собирается атаковать Обекурус. Нет, не кажется — я уверен!
Его друг кивнул.
— Превосходно! Выходит, ты дотянулся до кометного облака… Твоя сила растет, Пол!
— Может быть. — Нагой и мрачный, Коркоран шагнул к контактной пленке. — Сейчас проверим, насколько я силен.
Гибкая оболочка сомкнулась вокруг него, и сразу нервные узлы пронзили тысячи иголок. Если бы не эта пытка, он ощущал бы удовольствие — связь с кораблем была прочнее и теснее, чем в самых совершенных земных УИ, «сапсанах» и «гарпиях». Как фаата достигали этого, оставалось чайной; возможно, не за счет технологических ухищрений, а приспосабливая живой организм к летательному аппарату.
Что до Коркорана, то он был приспособлен плохо, хоть происходил от чужаков; впрочем, и сами они, кроме пилотов, не совладали бы с этой дьявольской машиной.
Превозмогая боль, он сбросил скорость в верхних слоях атмосферы. Вид планеты менялся в знакомом ритме: сначала огромный выпуклый сфероид с клочьями облаков, потом зеленовато-голубая чаша, края которой задирались вверх, и наконец плоская поверхность, усеянная разноцветными пятнами равнин, озер и гор.
Он мчался по меридиану, от южного полюса к северному, едва успевая отметить особенности рельефа. Промелькнул узкий и длинный южный материк, похожий на Кубу, только раз в двадцать покрупнее; за ним — морс или, скорее, пролив, отделявший его от самого большого континента. Он был таким, как привиделось в недавнем Сне: неширокая прибрежная равнина в тропической зелени, горная цепь и лежавшая за ней земля с лесами и степями, озерами и реками. Некоторые водоемы были велики, и, проносясь над ними подобно метеору, Коркоран наблюдал, как в чистых хрустальных водах отражается солнце.
Заметить что-либо еще ему не удавалось: полет был стремительным, а от терзавшей его боли туманились мысли. Правда, он успел подумать, что этот мир не хуже Гондваны и даже, быть может, лучше — ведь на Рооне уже обитали разумные, благоустроившие планету. И он, Коркоран, был мессией, явившимся, чтобы их изгнать! Или уничтожить, если они не подчинятся.
