— Коркоран начал остывать. «Прав Клаус, — подумалось ему, — вчерашний подвиг не нуждается в повторении». Он сделал несколько глубоких вздохов и произнес: — Вернемся к нашей ситуации. Ты утверждаешь, что на одном из кораблей есть квазиразумный. Это предположение или точное знание?
— Можешь проверить сам.
— Как?
— Ментальным зондированием. Тебе это доступно.
— Вовсе нет, — сердито сказал Коркоран. — Я воспринимаю эмоции и мысли только вблизи, а не в космических масштабах.
К тому же мы по другую сторону планеты, и она экранирует ментальные поля.
Зибель глядел на него с легкой насмешкой — так, как мудрый наставник, проживший тысячелетия, смотрит на юного ученика.
— Что ты знаешь о ментальных полях? Конечно, их интенсивность падает с расстоянием, но тяготеющие массы не создают им препятствия. И что ты знаешь о самом себе? Ты изменяешься, Пол, силы твои возрастают, и к этому надо привыкнуть.
Сегодня ты можешь немного больше, чем вчера, завтра — больше, чем сегодня… Попробуй! Сделай шаг в ту сторону, куда ты еще не ходил. Ты можешь! Можешь!
Прислонившись к переборке, Коркоран закрыл глаза и коснулся разумов команды. Это было знакомое ощущение, сродни тому, когда глядишь на яркие огни, горящие поблизости, почти что рядом, так, что чувствуется их тепло и слышен треск пылающего хвороста.
За этим кольцом привычной и прочной связи лежала тьма, которую он привык считать ментальным барьером или чем-то таким, что ограничивало его возможности; он иногда пытался проникнуть в этот мрак, но безуспешно — мысль вязла в нем, как мошка в застывающем янтаре. Он понимал, что темнота — иллюзия, что где-то в ней горят другие разумы-огни, но дотянуться к ним казалось задачей непосильной. Однако… Сделай шаг в ту сторону, куда ты еще не ходил! Ты можешь! Можешь!
Ему почудилось, что там, в космической дали, таится нечто гигантское, похожее на паутину из тонких пересекающихся нитей, темное и в то же время отличное от окружающей темноты.
Коркоран потянулся к этому разуму изо всех сил, и узлы паутины внезапно вспыхнули, но не ярким, чистым пламенем, а как багровеющие, присыпанные пеплом угли.
