Но через три года, когда мы вновь отправились на Амазонку, внезапно начался приступ токсикоза. Поначалу приняла его за обычное отравление. Только тошнота не проходила, и обеспокоенный Геннадий Петрович повёз меня в город. Каково же было моё удивление, когда узнала, что я беременна. Кир ещё полгода буквально светился от счастья. А родительские рейды к нам, после того как вернулись домой, стали почти ежедневными. Горы вкусняшек заполняли полки холодильника, в шкафу же красовались все фасоны платьев и комбинезонов для беременных.
Мамиными и папиными стараниями.
Вот только с поездками пришлось попрощаться. Теперь Кир один надолго покидал меня, мне же оставалось терпеливо его ждать. Впрочем, и это время я провела с пользой. По совету Сени изучила аспекты туристической деятельности и после того, как на свет появилась Ева, открыла на пару с Киром своё агентство.
Мы не стали заниматься обыденными турами, а предлагали полное погружение в первобытную жизнь. Для этого я договорилась насчёт аренды земли в Бенине, неподалёку от бывшей стоянки и в Перу, там, где амазонка катила свои воды среди диких джунглей.
Наши туристы строили себе шатры, учились делать копья и добывать пищу, разжигать костры и готовить еду. А блага цивилизации обеспечивала я. По вечерам, вернувшись в свои маленькие номера в уютных деревянных домиках, гости могли насладиться и горячим душем, и хорошей едой, и интернетом.
Поначалу дело шло нелегко, но постепенно народ «распробовал» новое увлечение. Особенно нравились наши туры мужчинам.
Нередко целые компании выкупали их, устраивая своеобразные мальчишники. А нам это позволяло заниматься любимым делом и не разлучаться надолго с дочерью.
Элитных клиентов нам поставлял Женя, защитивший диссертацию по тохарскому языку, ради которой он полгода мучил Кира и меня. Сейчас полиглот получил степень доктора наук и примерно раз в три-четыре месяца ездил с такими же любителями дикой природы в наши «первобытные туры». Знакомых у него было много, так что он с лихвой отблагодарил нас за помощь.
А через два года я снова забеременела и родила чудесного мальчишку, светловолосого, похожего на меня, только кудряшки вились, как у мужа. Марк отличался той же тягой к кочевой жизни, и лет с трёх настаивал на том, чтобы самостоятельно паковать свои вещи. Ночью, когда он засыпал, мы вытаскивали с его чемодана кучи игрушек, таких «нужных» огрызков карандашей, частей конструктора или сломанных гаджетов, до разборки которых сын был большой охотник.
