Демоны были хоть и сильными существами, даже очень сильными, но тут они встретили силу, не намного меньшую, чем они сами. И поэтому их участь была решена.
Только когда вся эта практически безнадежная для оборотней битва подошла к концу и они, несмотря ни на что, выжили, Кесая вспомнила о том голосе, что просил ее не убивать всех. А также она вспомнила о том архидемоне, что ни с того ни с сего свалился, даже не дойдя до того магического поля, как и о самом поле, которое внезапно исчезло.
Наконец девушка, перейдя в свою естественную ипостась, начала оглядываться вокруг.
Вдруг она почувствовала взгляд как раз с той стороны, где должно было лежать тело архидемона. Кесая развернулась и увидела перед собою странного рыжеволосого парня, несколько смахивающего на огра, хотя, может быть, и на эльфа.
И этот парень в свою очередь с каким-то даже интересом разглядывал ее в ответ.
– А я почему-то думал, что одежда все-таки на вас сохранится, – произнес он, слегка усмехнувшись.
И только сейчас до девушки дошло, что она, в общем-то, как и все прочие оборотни, после смены ипостаси совершенно обнажена.
А этот парень не просто так смотрит на нее, а беззастенчиво разглядывает. И, похоже, все остальные оборотни, которые есть поблизости, его мало интересуют.
Вот именно этот совершенно посторонний взгляд заставил девушку смутиться еще больше, хотя обычно они совершенно спокойно относились к своим обнаженным телам, иначе у них было нельзя. Смена ипостаси почему-то всегда уничтожает любую одежду.
Даже магическую.
А потому Кесая, резко покраснев, быстро метнулась в свой фургон.
– Эй, не смущай нашу девочку так сильно, – услышала она насмешливый голос главы их общины, который заставил ее смутиться еще больше.
Правда, уже в следующее мгновение раздался другой голос, и этот голос был нагл и уверен в себе.
– Эй ты, – услышала она, – ты вообще кто такой? Чего тут делаешь? Не всех вас, эльфов, передавили.
И это был как раз голос Гирса.
«И правда, идиот», – почему-то подумала Кесая.
Ну и еще она почему-то была уверена в том, что если этот болван не поумерит свой гонор, то в этот раз может огрести гораздо больше, чем от любого другого. Только вот откуда в ее голове возникла эта мысль, девушка сказать не могла.
Может быть, потому, что то поле, которое их сдерживало, кто-то как минимум должен был снять, или, может, потому, что и того архидемона, возле которого стоял этот парень, должен был кто-то вырубить.
