Это явно следы от плети и, возможно, кинжалов или меча, которые использовали для общения с ней. Странно, что ни кровоподтеков, ни ран, ни чего другого на ней не видно. Но, видимо, это просто ее сверхповышенная регенерация.
Похоже, то, что я ее так разглядываю, ей очень не понравилось. Мне показалось, или она прошипела:
– Убью, эльфеныш. Только прикоснись. Убью.
Не знаю, но мне хоть и послышалась ненависть в ее словах, но почему-то там был еще и страх и ужас.
Я вгляделся в ее лицо. Так и есть. Огромные, расширившиеся зрачки.
Она готова терпеть боль и муки, но почему-то именно эта мысль пугает ее больше всего – то, что я хочу овладеть ею.
Хм. Странно. Не похоже, что ее насиловали. Одежда, хоть и разодрана, но именно как от побоев и пыток, но ни как при изнасиловании.
«Или я чего-то не понимаю, или…» – констатировал я и вновь посмотрел на нее.
– Или ты мне можешь предложить любой другой вариант, – спокойно сказал я девушке, – не связанный с клятвой служения, о которой ты говорила, но ты должна понимать, что твой вариант должен быть убедительным.
Я тебе не верю, особенно после твоих последних слов. Не слишком лестно ты обо мне отзываешься. Да и намерения твои не будут способствовать моему здоровью. Так я слушаю тебя? – И я с вопросом во взгляде вгляделся в ее лицо.
Несколько мгновений тишины, а потом тихий голос:
– Клятва вассалитета, но не полного служения. Я готова принести ее. Это все, что я могу тебе предложить. Иначе тебе и правда придется убить меня.
Жаль, что я не знаю, о чем она говорит.
Но судя по ее метрической матрице, именно этот вариант она считает наилучшим как для нее, так и для меня."
"Даже странно, но мне кажется, что для меня это еще лучше, чем для нее самой. Да и из названия можно догадаться, что это что-то связанное с подчинением мне. Но неполным, а более осмысленным. Видимо, какой-то простор для собственной воли и желаний у нее остается.
Можно посовещаться с фуриями, но они почему-то совершенно не обращают на нас внимания. Вернее, они подходили один раз.
Только взглянули на мою собеседницу и сразу же потеряли к ней всякий интерес.
«Интересно, почему?» – надо было сразу у них об этом спросить, но теперь поздно. Ладно, разберусь тут, а потом поговорю и с ними по этому поводу. А пока…
– Хорошо, я слушаю тебя, – обращаюсь я к демонице.
Она смотрит мне в глаза, а потом спокойно так отвечает:
– Мне необходима одна свободная рука и нож, – и она с каким-то даже вызовом глядит прямо мне в лицо.
