Дорогие, изысканные простыни хранят его личный запах…
— Сейчас я вызову врача, — Демьян бережно проводит подушечками пальцев по моему лицу, отбрасывая в сторону влажную прядь волос, что упала мне на лицо и пропиталась слезами.
Я перестала плакать. Потому что взгляд Демьяна потеплел, сейчас он смотрит меня с беспокойством.
Заметно, что Алаев весь на взводе, готов сжигать мосты! Хоть и не подаёт виду, но внешне старается сохранять железное спокойствие.
Протягивает мне телефон.
— Листай.
Я понимаю, что он делает — он вошёл в систему, в которой хранятся все данные о его работников.
Волнуясь, я начинаю листать фотографии. некоторые лица я знаю хорошо, а некоторые вижу в первый раз. Как вдруг на сердце холодеет, когда мне попадается нужная фотография.
Я запомнила его! По одному отличительному признаку — у парня белые, как снег, волосы.
— Это он. Точно он!
Алаев кивает, забирая телефон.
— Как мы и думали! Нет времени, мне нужно бежать!
Мужчина поднимается с кровати, направляясь к выходу из спальни, на ходу делает звонок.
— Вы ведь по камерам можете проверить.
Я боюсь в очередной раз облажаться.
А что, если я всё же ошиблась?
Вдруг указала на невиновного?
— В том месте, как раз-таки, слепая зона. Был виден лишь его затылок. Он всё просчитал. Подсыпал дрянь незаметно…
Оторвавшись от телефона, он произносит:
— Послушай, Аврора! Не вставай с постели, скоро приедет врач.
Демьян не успевает договорить, как в дверь коротко стучат, на пороге появляется знакомое лицо — тот самый врач, который недавно уже меня навещал после случая с Фаиной.
Алаев торопливо убегает разбираться дальше, оставляя меня наедине с доктором. Осмотрев меня, врач ставит мне капельницу, сообщая, что нужен полный покой. Насчёт беременности — угроз никаких он не видит, но однозначно советует поберечь нервную систему. Обещает по этому поводу серьёзно поговорить с Алаевым.
Закончив свою работу, Геннадий Петрович оставляет меня одну. Там, за дверью он, вероятно, сталкивается с Демьяном и начинает ему обо всём докладывать.
— Девушка нуждается в покое, лучше сейчас её не тревожить.
— Я понял…
Шаги.
Они уходят.
Я всё равно никак не могу успокоиться."
"Верчусь с одного бока на другой, ведь меня тревожит череда волнительных вопросов.
Поймали ли они мерзавца, осмелевшего бросить отраву в еду?
Выбили ли признание о том, кто его подкупил? И кто приказал это сделать?
Радует лишь одно — Демьян перенёс меня в свою спальню… Он словно смягчился после этого случая с покушением.
