Ведь он будет в полном праве делать со мной все, что заблагорассудиться: унижать, принуждать, поднимать руку при малейшем неподчинении! И никто его не остановит.
Нет. Судьба не смилуется. Я прохожу, испытание за грехи родителей и боюсь за всю жизнь мне не искупить их.
Дядя Саид не уставал говорить, как я должна быть благодарна за то, что живу под покровом его опекунства. Сколько мой отец бед натворил, сколько крови пролил, а все равно приютили его осиротевшую дочь: «ибо дети не виновны в грехах родителей»!
Да только забывать об этих грехах дядя мне не позволял.
Безотказная кнопочка, чтобы получить тотальное повиновение. Ведь как защищаться и оправдываться, если я ничего не помню? Ничего, кроме своего имени, которое у меня почти отобрали.
«Девчонка, сюда!» «Поторопись, Аля!», «Алия, тебя ждет работа!»
Я бы обязательно забыла его, если бы не голос, проходящий временами призрачным эхом в голове. Женский голос, который уже много лет настойчиво напоминал, что мое настоящее имя Алина.
Глава 2
В большом доме всегда много работы, так что не было времени упиваться грустными мыслями.
Я давно привыкла — если грустить, то только за делом. Радоваться и успокаиваться тоже за ним. Из этого состояла моя жизнь. Не всегда конечно… Два года назад в родном городе у меня хотя бы были подружки по школе, с которыми я могла поговорить. Но здесь — в доме Хадиевых, абсолютно никому нет дела до моих переживаний. И как-то так вышло, что я тоже научилась не обращать на них внимания.
В постирочной комнате меня ждали несколько большущих корзин с чистым постельным бельем.
Бесконечной длины простыни и пододеяльники грозили занять мое время до самого вечера, однако на этом день не закончится. Не успею я справиться с глажкой, как Аза обязательно подоспеет с новым заданием!
Поэтому я редко освобождалась раньше двенадцати. И редко, когда у меня бывали свободные минутки. Моя наставница не упустит возможности заполнить пробелы, будто любой отдых подобен греху! Или в этом она видела главный смысл своего дня? А может хозяева дали Азе такое распоряжение?
В любом случае я не возражала никогда.
Да, уставала и порой сетовала внутри на то, что не вижу в жизни ничего, кроме работы. Но у меня не возникало заблуждений насчет своего статуса в этом доме. Я здесь не гостья.
Единственное, в чем домоправительница сохраняла снисхождение — это обеденное время. Уж на пищу в доме Хадиевых не скупились. Правда при всем обилие вкусных блюд, за два года я почти не поправилась.
