Однако не успела толком начать, как на кухню неожиданно вернулся Адам. Один…
Невозмутимо встретившись с моим взглядом, без спешки занял то же место за столом, а я оторопело застыла с тарелками, которые успела убрать.
— Вам… сделать чай? — вежливо предложила, мгновенно занервничав от того, что мы остались наедине.
Странно, я была уверена, что они уйдут вдвоем.
— Не нужно, — постно отказал Адам, откинувшись на спинке стула. — Спасибо, Алина. — Его пристальный взгляд смущал и буквально замораживал. — Алина… — неожиданно повторил он задумчивым тоном, как только я собралась отойти от стола.
— Ты же знаешь, что это русское имя?
Растерянно уставившись на мужчину, я замерла на несколько долгих мгновений. Он застал меня врасплох таким вопросом. И даже насторожил.
— Да, — глухо отозвалась я, опустив глаза.
Заторопилась уйти от внимания брата Амрана и разговора, который сразу навел меня на подозрения.
— Думала когда-нибудь, кто дал его тебе? — вновь огорошил меня Адам, когда я вернулась к столу.
Захотелось найти повод вообще уйти из кухни.
Как можно говорить о таком личном, так просто и легко? «Ох, не к добру это» — твердило настороженное нутро. Становилось очень-очень неуютно.
— Нет… — так же коротко ответила я, не глядя на мужчину и очень надеясь, что он поймет мое нежелание говорить о таком. Тем более с НИМ.
Не тут-то было.
— А я думаю, ты обманываешь, — вкрадчиво и бесцеремонно сказал Адам. — Каждый потерянный ребенок будет искать хоть что-то о своем прошлом.
Зачем он поднял эту тему? Какое право имеет так нагло лезть в мою душу? Это не просто задевало, это начинало злить! Даже щеки загорели от вспыхнувших эмоций.
— Я не знаю… Я не искала, — уверила я, взглянув прямо в черные, веющие холодом глаза.
Брат Амрана прищурился. Выражение его лица стало совсем не читаемым.
— А вот я искал, — сообщил он, понизив тон. Вгоняя меня в ступор этой новостью. — И кое-что нашел.
Сердце молотом забилось в груди. А он вдруг кивнул на стул напротив и велел:
— Сядь. Я расскажу тебе.
Но я не послушала.
Упрямо стояла на месте точно пригвожденная к полу.
— Что расскажете? — выдавила осипшим голосом.
— О твоем прошлом, глупенькая, — снисходительно ответил Адам. — О твоей русской матери. Слышала ли ты когда-нибудь ее имя?
Дышать стало тяжело. Я сама не поняла, как отрицательно мотнула головой. Эта бездна была слишком желанной, хоть и темной, страшной. И я уже ступила в нее.
— Виктория. Соловьева Виктория Михайловна, — спокойным тоном изрек мужчина.
