Нина отвернулась, собираясь выйти, и тут наткнулась взглядом на зеркало, через него отлично просматривалась вся комната.
И помнится, именно в эту сторону отвернулся Костя, когда она попросила его не смотреть и дать ей переодеться. Возмущённо глянула на этого притвору, а тот лишь плечами пожал.
— Ты не просила меня закрывать глаза.
— Как вы все мне надоели, — выдохнула она, не зная, что ещё сказать.
Вадик спал на старом диванчике в коридоре. Подложил под щёку ладонь и похрапывал. Нина отвернулась, не желая смотреть на него, а Константин, кажется, и вовсе его не заметил, прошёл мимо, опередив Нину в дверях.
Пропустить её вперёд и не подумал, наверное, пытался показать, что никаких намерений на её счёт не имеет. А Нина уже успела раскаяться в том, что согласилась поехать с ним. Беспокойство подняло голову и принялось нашёптывать, что, по сути, она знать не знает этого субъекта, и садиться ночью в его машину опасно и даже глупо. И его притворное безразличие внушает мало доверия.
У входа в «Тюльпан» ожидала машина, массивный чёрный джип, с работающим двигателем.
Нина на всякий случай заглянула в кабину, посмотрела, кто за рулём.
— С водителем? — чуть насмешливо, пряча смятение, спросила она. Константин безразлично пожал плечами, открыл ей заднюю дверь.
— Я не сажусь за руль, когда знаю, что буду пить.
— С ума сойти, — пробормотала она, садясь в машину. Костя поддержал её под локоть, когда она поднималась на ступеньку, но прежде чем Нина успела как-то отреагировать, закрыл дверь. А Нина посмотрела на молодого человека на месте водителя, зачем-то поздоровалась с ним.
Костя сел впереди, сказал водителю, что едем до центральной площади, потом взял с приборной доски телефон.
— Кто-нибудь звонил?
— Конечно, Константин Михайлович. Баркович и три раза Лена.
— Три раза? Мы расстались три часа назад.
— Привезли договор по «Строй Альянсу», вы просили сразу сообщить.
— Да, помню. Тогда давай в центр, а потом в офис.
— Константин Михайлович, — вроде бы укоризненно проговорил водитель.
— Я сказал, в офис, Ваня.
Нина, как мышка, сидела на заднем сидении, делала вид, что внимательно смотрит в тонированное окно, чувствуя себя неловко из-за этого разговора. Казалась себе незначительной и практически незаметной, не понимая, как её угораздило оказаться в этом автомобиле.
Шикарная машина; салон, отделанный натуральной кожей; мягкие, явно ортопедические сидения, и пахнет в салоне не бензином и не дешёвым ароматизатором, а дорогим одеколоном хозяина.
