Не на фабрику же ему идти, на которой брат трудится? Её Пашка смотрелся бы там занятно, с его-то любовью к фирменным шмоткам и нескончаемыми планами перебраться-таки в столицу. Пашка тщеславен и честолюбив, и всегда чётко знал, чего он хочет от жизни.
Нина горела рядом с ним, впитывая его мечты, как губка, она была впечатлительна, и вскоре после того, как их поставили в пару, она уже искренне считала, что его мечты — это и её мечты.
Будто они в ней жили и до встречи с ним. Но ведь это не так? Не так. Она поняла это, когда осталась одна.
Когда Пашка уехал в Москву работать над «новым проектом», а она осталась, потому что уже никому не была нужна. После травмы, после родов, после нескольких лет отсутствия, когда уже не войти в прежнюю форму. Она сидела дома, смотрела на награды, которые они заработали за несколько головокружительных лет, вспоминала, как всё ярко и вкусно было, и надеялась только на то, что мужу повезёт больше, чем ей. О том, что разочаровала его, даже задумываться боялась. В особо отчаянные моменты казалось, что она во всём виновата.
Если бы она не оступилась в финале, если бы не решила снова выйти на танцпол, чтобы закончить программу, не усугубила ситуацию, травма лодыжки не была бы столь серьёзной. Или приложила бы больше усилий, была бы сильнее, чем есть на самом деле, восстановилась быстро, ведь известны случаи, когда танцоры восстанавливались после более серьёзных травм. Если бы не решилась родить ребёнка в этом перерыве… Хотя, о ребёнке она не жалеет.
Единственное, о чём не жалеет. А в плане работы она попросту сдалась. Испугалась ответственности, напора мужа, который без конца поторапливал её, говорил, что надо работать, работать, что им нельзя затеряться, ведь их ещё помнят. Недаром позвали из их маленького городка и районного ДК ближе к Москве, это последняя ступенька, они победители Первенства области, остался шаг или два. Но Нина помнила, какое облегчение ощутила, когда узнала про свою беременность. Это было отсрочкой, и даже Пашка поспорить не мог, он знал, что бесполезно просить её сделать аборт.
Тогда Нина сочла это знаком свыше, благом, была уверена, что год перерыва пойдёт на пользу, а потом появится дополнительный стимул идти дальше, бороться. В девятнадцать лет казалось, что всё ещё впереди. Но всё оказалось сложнее, и нельзя было запретить мужу искать новую партнёршу, потому что ему нужно было банальным образом кормить семью. Нина уже позже поняла, на что она Пашку подтолкнула.
