Правда от следующего заявления соперницы, захотелось сплюнуть, топнуть и заорать. — Что ж, действительно, не буду надоедать. Дождусь любимого в нашем загородном доме. Он тебя туда возил? — И улыбнулась, видимо, точно зная, что Нина даже не слышала об этом доме.
На кухне резко крикнул Гриша, захлопал крыльями, а Жанна, услышав, едва заметно поморщилась.
— Эта птица всех нас переживет.
— Попугай-то вам чем не угодил?
— А ты и попугаю рада? Держишься зубами и ногтями.
Ну-ну.
— Я не держусь, я здесь живу.
Жанна остановилась у самых дверей, снова повернулась к Нине, а та мысленно застонала. Ведь выход был так близко! А эта женщина… Признаться, эта женщина — самое жуткое, что могло случиться. Это даже не Смирнова, она законная жена, и имеет право говорить ей гадости, попрекать и унижать. А Нина не знала, может ли она с ней спорить и попросить уйти. Шохин не сказал ей…
Поверить невозможно, что он ей не сказал! Про жену.
С которой, якобы, развёлся. А потом она появляется в их доме, заходит в детскую, комментирует, а на неё смотрит, как на нечто недостойное её внимания и переживаний. Смеётся в лицо и рассказывает про какой-то загородный дом. Их дом, куда любовницам хода нет.
— Ты ведь не расстроилась из-за моих слов? Или из-за моего визита? — Жанна негромко рассмеялась, а Нина вдруг поняла, что она немного пьяна.
Хотя, если в одиночку выпить бутылку вина хорошей выдержки, поневоле опьянеешь. Нина прищурилась, вглядываясь в её лицо с идеальным макияжем. Ведь ни одного изъяна. Что странно и немного страшно.
— Даже не думала, — заверила её Нина.
— И передашь Костику привет?
— Обязательно.
Жанна понимающе улыбнулась.
— Устрой ему скандальчик. Я, в своё время, любила это дело.
— Я устрою ему скандальчик, — в негодовании проговорила Нина, захлопнув за незваной гостьей дверь квартиры.
Но, не смотря на праведную злость, на какую-то минуту отчаяние её перекрыло, и Нина замерла в темноте прихожей. Прислонилась лбом к прохладной обивке двери, закрыла глаза, потом застонала сквозь зубы. Сердце билось рывками, и ненависти в душе не было, там был страх. Липкий, тёмный и разрастающийся.
