Ты всерьёз хотел, чтобы я поехала за тобой? Ну, извини, я не декабристка.
— Да и меня не в Сибирь сослали!
Нина сдержала вздох.
— Да, но ты подумай сам: ты на самом деле хотел бы, чтобы я приехала, с ребёнком, жила в твоей квартире. — Нина не спускал глаз с его лица. — Ждала бы тебя, контролировала, заставляла оправдываться? Или это просто польстило бы твоему самолюбию?
— Я имею право задавать вопросы.
Пришлось согласиться.
— Да, но не диктовать условия. Паша, я люблю его. — Он снова недовольно поджал губы, и это выводило Нину из себя.
— А у тебя есть эта блондинка со знакомым личиком. Что нам делить?
— Нина, — Павел понизил голос для предела, видимо, старался произвести впечатление, — он меня проверял.
Она всё-таки вздохнула.
— Я знаю.
— Знаешь?
— Догадываюсь. Костя просто хотел знать точно…
— Что?
— Чего ждать.
— Бред.
— Правда? Тогда к чему весь этот разговор? — Он промолчал, стрелял взглядом по сторонам и был недоволен услышанным. Нина снова примирительно позвала: — Паша. — И дотянулась до его руки.
— Ну, пожалуйста. Давай всё выясним раз и навсегда. И помиримся. Ради Ариши. Я, правда, его люблю. Мне с ним хорошо. И Арише спокойно. Разве это не самое важное?
Он на стол облокотился, наклоняясь к Нине. Помолчал, потом спросил:
— Ты приехала со мной помириться?
— Да. Но не только. Мне нужно, чтобы ты кое-что подписал.
— Что?
Нина глаза опустила, поводила пальцем по скатерти.
— Мы хотим поехать в Эмираты после Нового года. Нужно твоё разрешение. Для Арины.
— Теперь он возит её на море!
— Паша… блин! — Совсем, как в юности, выругалась она, не сдержавшись.
— Он ещё никуда её не возит! Но хочет. Что в этом плохого? — Пашка пытал её своим взглядом, хотелось пнуть его под столом. — Кто тебе запрещает быть отцом, который возит ребёнка на море? Гуляет, решает детские проблемы, разговаривает, в конце концов?
— Ты.
— Ах, я? А первые пять лет жизни дочери, когда ты жил с ней в одной квартире, тебе тоже я мешала?
— Мы уже говорили об этом, Нина.
— Ну да, моя чрезмерная опека, — догадалась она.
— Знаешь, а вот Косте она почему-то совсем не мешает! И он каждый день с твоим ребёнком разговаривает. И проявляет чудеса терпения, по пять раз повторяя один и тот же вопрос. А тебе всегда некогда. Паша, ты ведь знаешь, в каком восторге будет Ариша, когда увидит море. И лишать её этого из упрямства и мести мне, это верх эгоизма!
— Я хочу её увидеть.
— Я же сказала, что ты можешь её увидеть. Сегодня или завтра, в любое время.
