Нервничала так, будто до этого дня ни разу в его квартире не бывала. Хотя, в статусе матери не бывала, и он её такой — на кухне и озабоченной, не видел.
Чтобы не молчать, спросила:
— Ты голодный?
— Да.
— Еще минут десять. Ариша, помой руки. Покажешь ей, где ванная?
Костя, признаться, дернулся, когда она к ребенку обратилась. Глаза опустил, и понял, что девочка стоит рядом. Он даже не слышал, как она подошла. А Ариша не сводила глаз с клетки.
Голову наклонила, будто не веря, что внутри живое существо, а не игрушка.
И выдернула руку из ладони Шохина, когда тот вознамерился ее вести в ванную, по Нининому настоянию, прошла вперед и не сомневаясь, влезла на диван, чтобы получше попугая рассмотреть. Тот тоже уставился на нее глазами-бусинами, голову назад отклонил, как бы в недоумении.
— Мама!
Это было первое слово, которое Костя от нее услышал, и которое подтверждало заверения Нины в том, что дочка умеет говорить, просто не хочет. Да и тот факт, что Ариша при нем к матери обратилась, скорее говорил о том, насколько она впечатлена увиденным.
До этого все попытки Кости с ней пообщаться, попросту игнорировала.
Нина голову повернула, поняла, что Ариша заметила попугая и улыбнулась.
— Да, малыш, это попугай. Помнишь, я тебе рассказывала? Его зовут Гриша.
— Григорий, — настороженно поправил ее попугай, звуком своего голоса повергнув Аришу в шок.
Она смотрела на него, открыв рот, а Гриша отодвинулся, пересев на жердочку. Теперь уже вперед наклонился, продолжая приглядываться к непонятному низкорослому существу на диване.
Затем взмахнул крыльями и прокричал: — Опасность! Опасность!
Шохин рассмеялся.
— Что, Гриш, выходить расхотелось?
А Нина вполголоса пожаловалась:
— Теперь ее от клетки не оторвешь. — И громче добавила: — Арина, ты меня слышишь? Мой руки, и за стол. Гриша никуда не денется. Иди.
Костя с интересом наблюдал за происходящим, Арина даже не шевельнулась, будто и не слышала. Тогда Нина отложила нож, вытерла руки и сама сняла дочку с дивана, подхватив под мышки.
— Пойдем мыть руки, — наставительно проговорила она, и украдкой взглянула на Костю, словно смутившись из-за поведения дочери.
Когда они из кухни вышли, Шохин снял пиджак, повесил его на спинку стула и подошел к клетке. Открыл дверцу, руку внутрь сунул и попугая погладил. Гриша переступил по жердочке в сторону, заворковал, потом вздохнул, совсем по-человечески.
— Болельщики ликуют, — сообщил он незнакомым голосом.
Костя улыбнулся.
