Это очень хорошее чувство, очень приятное, которое страшно потерять. От мысли о том, что всё это самообман. И ты бежишь, бежишь от этих мыслей, подбадривая себя тем, что всё не так плохо, и запугивать себя ни к чему. Любимый человек не подведёт, поймёт, примет и ответит.
Но предательская мысль: а если не ответит? Не захочет?
И настроение тут же портится.
Настроение и правда, испортилось, немного. Нина прислушивалась к Костиному голосу за стеной, потом перевернулась на живот, положила голову на согнутые руки. Глаза закрыла, и будто украдкой от самой себя, потёрлась щекой об одеяло, стирая слёзы.
И снова это сделала, уже второпях, когда почувствовала Костино прикосновение. Улыбнулась как по заказу, не смотря на то, что Шохин её улыбки видеть не мог, прижался губами к ямке на её пояснице.
— Я пришёл.
— Я чувствую, — проговорила она негромко.
— И телефон выключил. Моя красавица, — повторил он тише и с расстановкой. Ладони гуляли по её спине, по бокам, а Нина уставилась на окно, раздумывая, скорее даже боясь того, что не сдержится и задаст ему какой-нибудь глупый, истинно женский вопрос, вроде того, что: «Я тебе нужна? И как сильно я тебе нужна?».
Но смелости так и не набралась, и поэтому лишь глаза закрыла, когда Костя опустился на неё. Он поцеловал её в висок, потом прикусил кожу на её плече, и Нина улыбнулась ему, скрывая за этой улыбкой душевную неудовлетворённость.
Может быть, передышка на выходные поможет разобраться в своих чувствах, и, наконец, решить, в чём стоит Косте признаваться, а в чём нет.
В пятницу они с Аришей уезжали к её родителям, и это, наверное, был самый странный отъезд за все годы. Во-первых, они приехали к поезду минут за двадцать до его отправления, а ведь обычно опаздывали; во-вторых, не бежали по перрону, а чинно прошествовали к купейному вагону, и этот факт был третьим и решающим — в этот раз они ехали не на электричке с пересадкой в соседнем областном центре. И самое главное, чего уж Нина совсем не ожидала, Костя вызвался их проводить. Хотя, если честно, у него образовался перерыв на обед, и он пригласил Нину в ресторан, как та подозревала, позабыв об их с Ариной отъезде, и в ту минуту, когда он ей позвонил, всё и смешалось — кони, люди.
Впервые они обедали в ресторане втроём.
Шохин без конца косился на Аришу, наблюдал, как та ест, и долго, с удивлением, рассматривает изыскано поданный десерт. Кажется, даже попробовать не сразу решилась, со всех сторон осмотрела. Нина же улыбалась, глядя на дочку.
