— И в сердцах добавила: — Ты мешаешь моей личной жизни.
— Это не личная жизнь, это называется по-другому.
Нина одарила его бешеным взглядом.
— Заткнись, или убирайся отсюда прямо сейчас.
Он схватил её за руку, когда она хотела выйти из кухни.
— Нина, ты же не думаешь, что… у этого человека какие-то серьёзные намерения?
Она нервно сглотнула.
— Никто не знает о том, какие у нас с ним отношения. Так как ты можешь судить, тем более с Ларискиных слов? Да она обзавидовалась… — За последние слова себя отругала, но было поздно.
— Я знаю только одно: мне рядом с ним спокойно. С тобой я такого никогда не чувствовала. И за этот покой я готова кое-чем пожертвовать. Например, репутацией. Зачем она мне, когда моему ребёнку жить негде? И отпусти мою руку.
— Когда ты опомнишься, будет поздно.
Нина присела на стул в прихожей, и пока Пашка не видел, опустила голову и закрыла лицо руками, переживая услышанное и сказанное. Самой себе боялась признаться, что, возможно, уже поздно.
— Я завтра поеду к матери, — сообщил Павел, выйдя в коридор и глядя на Нину.
— Хочу взять Арину с собой.
Нина выпрямилась и покачала головой, отказывая ему.
— Нина, ты не можешь мне запретить.
— Вообще-то, могу. Моя дочь не может без меня, это для неё будет стресс. К тому же, твоя мать никогда не горела желанием с внучкой возиться, она её не знает. И я не дам согласия на то, что причинит моему ребёнку психологическую травму.
— Боже, зачем ты говоришь все эти слова?
— Потому что это моя дочь! Со всеми её проблемами — моя. Надеюсь, у тебя когда-нибудь родится здоровый ребёнок, и твоя мама будет счастлива.
— Ты запрещаешь мне общаться с дочерью? — удивлённо переспросил он.
— Нет. Я запрещаю её травмировать. Паша, я тебя знаю, как облупленного. Ты сейчас захотел этого назло мне. Ты заберёшь её и оставишь со своей матерью, что я, не знаю? У тебя терпения с трудом на час хватает. Так что, давай прекратим этот разговор.
— Я этого просто так не оставлю, — вдруг сказал он, и Нина к нему повернулась, взглянула непонимающе.
— Ты о чём?
— Я не собираюсь просто смотреть, как ты… — Он запнулся на неприятном слове, а Нина подумала о том, что его нелюбовь к крепким выражениям создает мнимую иллюзию интеллигентности.
— И что ты сделаешь? Подашь на меня в суд?
— Не смешно.
— Да. Надеюсь, ты уедешь раньше, чем я проснусь. — Она закрыла дверь в комнату перед его носом.
Ещё одна ночь на детском диванчике, и сегодня вряд ли удастся уснуть. Они с Пашкой наговорили друг другу много лишнего.
