— Завидует, — решительно заявила Грета, когда Нина пересказала ей разговор с Усмановой в торговом центре.
— Завидует? Чему ей завидовать? Кто она, а кто я.
— Вот именно. Кто она? — Грета остановилась у ее столика, сильно затянулась тонкой сигаретой и зло пыхнула дымом прямо Нине в лицо. — Что-то когда-то выиграла, вовремя затащила в постель нужного мужика, чтобы тот продвинул ее в Совет по культуре, и что? До сих пор там сидит, и время от времени выступает. Волочкова фигова. Вот она-то точно проститутка, даже я боюсь подумать, сколько она мужиков сменила, чтобы на своем месте столько лет держаться.
Так что нечего комплексовать из-за нее. Выброси из головы.
— Легко сказать.
— Нет, а что ты переживаешь? Из-за чего именно?
Нина навалилась на столик и подперла голову рукой.
— Да я не из-за себя, — призналась она, — я из-за Кости.
Грета презрительно фыркнула.
— Пожалела овечка волка. Нина, честно, ты думаешь о чем-то не о том.
— Да? А когда он знакомит меня со всеми этими людьми… Раньше была хоть какая-то надежда, что они могут быть не в курсе.
— Косте плевать, что думают другие, — уверенно заявила Грета. — Он сам за всех привык думать.
— Ты права, конечно, но…
Грета наклонилась к ней."
"— Если он захочет, они все — все! — будут руки тебе целовать. Они уже это делают, разве я не права? И не думай о том, что за спиной говорят. Это от зависти. Ему завидуют всегда, а тебе из-за него. — Она усмехнулась. — Я ведь тебе говорила: не упусти его. И я тобой горжусь, деточка моя. — Она даже за щеку ее ущипнула, как иногда поступала с Вадимом.
Стало немного больно, и Нина щеку потерла. Улыбнулась, конечно, и не призналась, что слова Греты хоть и были похожи на бальзам, но ей он помог не сильно.
Витя зашел в гримерку, увидел их, и нетерпеливо хлопнул в ладоши.
— Хватит трындеть! Гретка, иди в зал, а у тебя выход через двадцать минут, — напомнил он Нине.
Она кивнула.
— Я знаю, Витя.
— Знает она, — заворчал он, а сам кинул вопрошающий взгляд на Грету. Та усмехнулась, и замалчивать проблему не стала.
— Костя в отъезде, и наша девочка грустит.
— Да? — Жаба хоть и ухмыльнулся, но добавил в голос грозности. — По жопе шлепнуть некому?
Так я могу, не вопрос. Иди, работай.
Нина кинула на него недовольный взгляд через зеркало.
— Не порти настрой. Иду я уже.
Отвернулась от них, взяла пудреницу, и все-таки глянула вслед этой парочке, когда услышала Витино ворчание:
— Слышишь, как заговорила? Мешаю я ей…
Костя вернулся только через три дня, причем ночью.
