Он успел завоевать известную репутацию среди боксеров-любителей. Теннанту это было прекрасно известно, на что указывала его внезапная бледность.
— Дуэли запрещены королем! — запинаясь, пробормотал он.
Натаньел невесело улыбнулся:
— Хорошо, что здесь нет никого из членов королевской семьи, они ничего не узнают, верно?
— Натаньел…
— Элизабет, я уже предложил вам отложить объяснения на потом. — Его негромкий голос совершенно не вязался с мертвенной бледностью лица и взглядом, исполненным крайнего презрения.
— Но…
— Немедленно замолчите! — Натаньел был так зол — и на Элизабет, которая по своей наивности поставила себя в такое двусмысленное положение, и на Теннанта, который воспользовался ее неопытностью, — что боялся совершенно потерять самообладание.
Будучи единственным сыном любящих родителей, в детстве Натаньел был своенравным и вспыльчивым. Смерть родителей стала для него тяжким ударом. Потом он долго жил в семье своего дяди, лорда Бастиана, и невольно перенял его самоуверенность и надменность.
Дружба с Гейбриелом Фолкнером и Домиником Воном также многому его научила. Он привык сдерживать свои порывы и в большинстве случаев вести себя так же равнодушно, как и двое его лучших друзей. Но, застав Элизабет в объятиях Теннанта и увидев, как Теннант пылко целует ее, он настолько забылся, что у него руки чесались избить Теннанта до полусмерти, а затем встряхнуть Элизабет так, чтобы у нее застучали зубы. Или немедленно переспать с ней, чтобы у нее не осталось сомнений, кому она принадлежит! Последнее, впрочем, совсем никуда не годилось.
— Пойдемте, Элизабет, — отрывисто приказал он. Дождавшись, пока она робко подойдет к нему, он крепко взял ее за руку и снова развернулся к своему сопернику. — Для всех заинтересованных сторон будет лучше, если вы не станете наведываться в Хепворт-Мэнор до тех пор, пока я сам не уеду оттуда.
Глаза сэра Руфуса превратились в два кусочка льда.
— Я не воспринимаю всерьез угрозы беспутных повес вроде вас!
Элизабет судорожно вздохнула.
Натаньел внезапно словно окаменел, и она поняла, что сэр Руфус только что перешел границы приличий и нанес Натаньелу явное оскорбление, не ответить на которое граф не мог.
Хотя ей приятно было думать, что с сэра Руфуса немного собьют спесь после того, как он всего несколько минут назад воспользовался своим положением, ей не хотелось, чтобы из-за нее пострадал Натаньел.
