На миг она заглянула в бесшабашно веселые глаза графа, и у нее перехватило дыхание. Элизабет отступила и поднялась еще на ступеньку, боясь, что у нее закружится голова.
— Скорее всего, у меня не аллергия, а просто раздражение, — ледяным тоном отрезала она.
— Вы, как я погляжу, за словом в карман не лезете, — восхищенно заметил граф.
— Искренне надеюсь, что это так, — с довольным видом произнесла Элизабет, но тут же озадаченно нахмурилась. — А вам не следовало идти за мной, милорд!
— Я вовсе не «шел за вами», Элизабет, — возразил он.
— Я спустился в гостиную только ради тетушки, чтобы поздороваться с Теннантом. А теперь, выполнив свой долг, я могу удалиться в библиотеку — там меня ждут неоконченные дела.
Лицо Элизабет обдало жаром — он, вне всяких сомнений, укорял ее!
— Дела, милорд?
— Элизабет, постарайтесь понять — как граф Осборн я обязан управлять своими имениями и заниматься прочими делами.
— А разве вашими делами не занимаются за вас управляющие и поверенные? — спросила она."
"— Да, конечно, у меня есть и поверенные, и управляющие, — согласился Натаньел.
— И все же мне приходится ими руководить.
— Ясно…
Он помрачнел еще больше:
— Хотелось бы знать, почему даже в самых кратких ваших замечаниях вы ухитряетесь меня не одобрять?
Элизабет наградила его невинным взглядом своих синих глаз:
— Понятия не имею!
— Вы не в первый раз говорите неправду, — буркнул Натаньел, — просто сейчас ваша ложь совершенно очевидна.
Элизабет насторожилась и смерила его встревоженным взглядом.
— Я понятия не имею, о чем вы, милорд. — Она никогда не умела особенно хорошо хитрить и уклоняться от ответа; более того, она сама удивлялась, как ей удается так долго играть роль компаньонки миссис Уилсон. Почему ее до сих пор не разоблачили?
Если ее в самом деле еще не разоблачили…
После возвращения племянника из Венеции и его ранения миссис Уилсон была занята другими вещами и не озаботилась происхождением Бетси, но лорд Торн уже дал ей понять, что видит в ней загадку, которую ему хочется разгадать.
Его следующие слова подтвердили подозрения Элизабет.
— Вы, несомненно, догадываетесь, что, поскольку тетя Гертруда — моя единственная родственница, ее благополучие для меня чрезвычайно важно, — многозначительно заметил он.
Элизабет встревожилась:
— Надеюсь, вы не подозреваете, что я хочу так или иначе причинить вред моей доброй хозяйке.
Натаньел смерил ее задумчивым взглядом, отметив, как она побледнела и как потемнели ее глаза.
