Исключением был разве что Малком Касл, сын местного сквайра, но поскольку он с детства выказывал предпочтение Диане, Элизабет и Каролина не рассматривали его как потенциального жениха… И даже если бы дело обстояло не так, поведение Натаньела Торна едва ли можно считать простым флиртом!
Вольности, которые он пытался себе позволить, свидетельствовали о том, что он уважает Элизабет не больше, чем… чем женщину, которой платят за то, чтобы провести с ней ночь! Несомненно, в такой фамильярности повинно ее низкое положение в доме его тетки, и все же…
— Милорд, уж я скорее покраснела бы при мысли о гадюке, чем о вас, — негромко ответила Элизабет, по-прежнему улыбаясь, ведь за ними наблюдали миссис Уилсон и Летиция! Пусть думают, что она благодарит графа за любезность, а не оскорбляет его!
Натаньел широко улыбнулся, словно ее дерзость его только насмешила, и медленно выпрямился.
Усадив дам, сам он занял место во главе стола. Дворецкий немедленно приказал подавать первое.
Миссис Уилсон снова заговорила о том, какие у нее славные соседи и какие у них добродетельные дочери, и принялась перечислять, кого нужно пригласить на субботний званый ужин.
Натаньел слушал тетушку весьма невнимательно. Он то и дело косился на Бетси. От него не укрылись ее изысканные манеры. Она старалась все время вовлекать в разговор скучную Летицию, которая сидела напротив нее. Летиция, несомненно, была идеальной компаньонкой для тети Гертруды, так как отличалась покладистостью характера и ни в чем не смела перечить своей властной кузине.
Натаньела приятно удивило, что Бетси, не обладавшая ни одним из названных качеств, к чести ее будет сказано, взяла на себя труд занимать беседой пожилую женщину.
Натаньела так занимало наблюдение за Элизабет — и, разумеется, кулинарные шедевры превосходного теткиного повара, — что ему даже удалось на несколько часов забыть о своих сломанных ребрах и связанных с ними неудобствах.
— Бетси, по-моему, Гектору пора прогуляться перед сном, — наконец объявила его тетушка, бросив нежный взгляд туда, где у камина в плетеной корзинке, нежась в тепле и уюте, дремал ее любимец.
Дамы собрались перейти в гостиную, чтобы вместе выпить чаю перед сном. Натаньел, по обычаю, собирался остаться в столовой, чтобы без помех насладиться сигарой и бренди, в которых ему последнюю неделю отказывали: тетушка не одобряла курение в спальнях.
