— Элизабет, я не хотел вас обидеть!
— Тем хуже, потому что вчера вам это прекрасно удалось!
Натаньела передернуло. Элизабет так манила его к себе, была такой желанной… Ему захотелось сейчас же сорвать с нее ночную рубашку, обнажить ее нежное тело и целовать, целовать… Он отлично помнил, какова она на вкус, помнил, как ласкал тугие розовые бутоны ее сосков, восхитительные шелковистые бедра, раскрывшиеся ему навстречу…
Что он здесь делает? Зачем ворвался к ней в спальню, зная, что она лежит в постели?
Импульсивное поведение в последние минуты настолько выходило за рамки его всегдашней сдержанности, что он, как ни странно, не мог ответить на свои же вопросы.
Особенно трудно ему приходилось потому, что она по-прежнему лежала, соблазнительно раскинувшись, совсем рядом.
Элизабет тоже уловила перемену его настроения. Напряженная атмосфера сменилась страстным ожиданием.
Она медленно облизнула губы:
— Натаньел, по-моему, вам все-таки пора выйти из моей спальни.
Он насмешливо поднял одну бровь.
— Тетя недвусмысленно заявила, что мне вообще не следует сюда приходить!
— Миссис Уилсон знает, что вы здесь?! — изумилась Элизабет.
Натаньел поморщился:
— К сожалению, да.
Сердце екнуло у нее в груди.
— Что она теперь обо мне подумает? — уныло спросила она.
— О вас? — удивился Натаньел. — По-моему, в глазах тети Гертруды пострадала не ваша, а моя репутация!
В последнем Элизабет почему-то сомневалась. Во-первых, миссис Уилсон обожает племянника. По ее мнению, он просто не способен ни на что плохое.
Во-вторых, в положении вроде того, в каком они сейчас очутились, винят, как правило, женщину.
— Вы должны немедленно уйти отсюда. — Элизабет отшвырнула одеяло, молниеносно схватила халат, надела его и туго подпоясалась. — Сию же секунду… Вы погубите меня! — ахнула она, когда он схватил ее в объятия.
Он лукаво улыбнулся:
— Элизабет, по-моему, мои намерения очевидны!
Губы его ласкали ее шею. А Элизабет была не в силах его оттолкнуть, ей нравилось находиться в объятиях Натаньела и медленно таять от жарких ласк его губ, которые блуждали по ее коже.
Но ведь так нельзя… Миссис Уилсон в любой момент может решить, что племянник слишком долго задерживается в спальне Элизабет, и поднимется наверх.
— Не могу оторваться, — пробормотал Натаньел, положив ладонь на ее грудь и лаская подушечкой большого пальца заметно набухший сосок.
— Вы должны! — хрипло проговорила Элизабет, одновременно выгибаясь навстречу его искусной руке.
