И ты наверняка помнишь наши скандалы и вечные претензии друг к другу…»"
"«В этом-то и весь парадокс, - горько усмехнулся тогда Матвей, - отцовское воспитание не позволяет мне поступить иначе. Или ты считаешь, что беременную девушку бросить нельзя, а ту, которая из-за тебя никогда не сможет забеременеть - можно?»
Откинувшись на спинку кресла, Матвей долго и вдумчиво смотрел куда-то сквозь стену и воскрешал в памяти день аварии.
Он хорошо помнил, как, зажав плечом мобильник, разговаривал с одним из своих сотрудников, затем телефон упал на сиденье, Матвей на секунду отвлекся и машину повело на встречную полосу.
Настя среагировала молниеносно: схватившись за руль, она крутануло его так, что выровняться было уже невозможно.
Если бы у них было еще хотя бы пару секунд, то машина попросту бы скатилась в кювет. Но встречная иномарка летела как выпущенная стрела…
И влепилась в них на полном ходу.
Тогда, вспоминая, как Настя схватилась за руль и помешала ему перестроиться на свою полосу, Матвей думал: она просто запаниковала.
Испугалась. Сработала защитная реакция.
А теперь, зная, на что она способна, Матвей мог смело предположить, что Настя сделала это нарочно.
Потому что ей нужна была эта авария.
Матвей помнил, как впереди его машины плёлся старенький «Москвич», которого он не мог обогнать на протяжении нескольких сотен метров. И когда его машину повело на встречку, скорость была не больше сорока километров в час.
Настя не глупая, могла смекнуть, что если на такой скорости слететь в кювет, то вполне можно было бы обойтись ушибами.
Зато у нее появилась бы возможность обвинить Матвея в бесплодии. Например сказать, что при ударе у нее повредились детородные органы, или как-то так. Матвей не был силен в этих вопросах, но теперь на сто процентов был уверен: Настя обязательно бы что-нибудь придумала.
«Вот только не рассчитала, что встречная машина догонит нас куда быстрее, чем мы достигнем края дороги и скатимся в кювет…» - постучав пальцами по столу, вздохнул Матвей, и вспомнил, каким убедительным был доктор, когда говорил, что Настя больше не сможет иметь детей.
Как показывал ему какие-то бумаги, в которых он ни черта не понимал, и говорил на своем - медицинском, который Матвей, точно так же, не понимал.
Тогда ему сполна хватило истерик Насти. И даже не возникло ни единой мысли, что это был хорошо спланированный спектакль.
- Сначала рискнула своим и моим здоровьем, а потом подговорила доктора… - поражаясь Насте, тихо проговорил Матвей.
