А тем, кто нерегулярно заглядывает или вообще впервые пришел, необходимо ответить на пару вопросов в анкете. Мы не допускаем к игре несовершеннолетних и лиц без московской регистрации тоже.
– Фамилию, имя, отчество и номер телефона они указывают? – поинтересовалась я."
"– Зачем? – удивилась Надежда. – Если выиграете автомобиль, наш спонсор, естественно, попросит паспорт, без него машину не оформить. Но во время состязания безразлично, кто как назовется, главное, точно перечислить ингредиенты блюда.
– Нелогично получается, – протянула я. – Просите указать в бумаге возраст, а паспорт человека не изучаете. Что мешает пятнадцатилетнему подростку указать в соответствующей графе «восемнадцать»?
– Наверное, я не совсем точно выразилась. Если мы видим юное лицо, то, извинившись, непременно потребуем студенческий билет или паспорт, – напряженным голосом ответила хозяйка кафе. – Слушайте, лучше вам не начинать, уходите сразу. Не стоит ваньку валять. И скандалить не надо. Ничего у вас не получится.
– Простите, что вы имеете в виду? – искренне удивилась я.
Зотова провела ладонью по скатерти.
– Аллочка не могла вас лечить от воспаления легких. Она в свое время интересовалась вирусами, защитила кандидатскую, но затем резко изменила сферу деятельности, стала сначала гомеопатом, позднее фитотерапевтом. В отличие от многих травников, у Аллы было классическое медицинское образование, и она понимала: иван-чай, полынь, валерьяна и прочий огород не во всех случаях помогут, человеку могут потребоваться операция, антибиотики, противовирусные препараты.
Моя сестра была не из тех, кто лечит воспаление легких медом с редькой, онкологию керосином, а конъюнктивит хозяйственным мылом. Неудачная попытка, дорогая. Неужели тебе не стыдно? Использовала имя покойной, чтобы тут вынюхивать да расспрашивать. Тебя Юрий послал? Можешь не отвечать, я отлично знаю, что он. Ну и о чем говнюк свою очередную фанатку попросил?
Глава 16
– Не знаю я никакого Юрия, – возразила я.
Надежда положила руки на стол.
– Послушай, ты ведь не первая. Конечно, время уходит, часы тикают, семьи нет, а тут Юрик, обалденно красивый, поет сладко. Пойми, у Приходько идея-фикс, а ты лишь орудие для ее осуществления. Пошли.
– Куда? – напряглась я.
– В мой кабинет, – сказала Зотова. – Не будем посетителям мешать, хоть их и немного сейчас. Понимаю, тебе велено скандал закатить, но удержись, выслушай меня спокойно.
