Мы быстро распрощались, я схватила сумку и поспешила на парковку.
* * *Возле мрачного охранника, стерегущего вход в здание телецентра, меня встретила растрепанная девочка, одетая совсем не по-весеннему в тяжелый свитер крупной вязки, бесформенные темно-синие брюки и угги.
– Романова? – лениво спросила она. – Побежали.
Не успела я моргнуть, как сопровождающая стартовала и на приличной скорости понеслась по длинному коридору, ловко лавируя между людьми. Я попыталась следовать за ней, через минуту безнадежно отстала и позвонила Ире.
– Пришла? – обрадовалась Звягина. – Тебя разве не встретили?
– Была какая-то девочка в теплых сапогах, – ответила я, – но так быстро умчалась, что я ее потеряла.
– Сейчас оторву дуре голову, – пообещала Ирина. – Где ты находишься?
– Возле буфета с сосисками, – отрапортовала я.
– Отлично! Ступай вперед до первого поворота, потом иди по левой галерее до двери с номером сто десять, – приказала подруга.
Я послушно выполнила указание и очутилась в просторной комнате, где находились Звягина и масса снующих туда-сюда людей.
– Ольга, это героиня на хлебопечки! – заорала Ира.
Полная тетка, державшая в одной руке пачку листков с напечатанным текстом, а в другой большую пухлую булку, окинула меня оценивающим взглядом.
– Хлебопечки отменили.
– Мне никто не сказал, – обиженно протянула Звягина.
Ольга скорчила гримасу.
– Прости, дорогая, постоянно забываю, что ты здесь главное лицо.
– Можно уходить домой? – обрадовалась я.
– Нет! – гаркнула толстуха и вцепилась зубами в плюшку.
– Хлебопечки заменили на батареи.
Я растерялась.
– Но мне батарея не нужна.
Ольга бросила листки на диван.
– Офигеть! Ирина, ты кого приглашаешь? Не хочет работать, нехай катится в задницу. Веди сюда героиню на батареи. Времени тебе на все… э… пять, нет, четыре минуты. Иначе грим не успеют наложить, съемку задержат, и тебя, несмотря на то, что ты у нас тут наивысшее начальство, вон выпрут.
Ира умоляюще посмотрела на меня.
– Ладно, – пробормотала я, – пусть будут радиаторы.
Ольга закатила глаза.
– Спасибо тебе, дорогая, что согласилась нам помочь. А теперь на рысях переодеваться.
– Чем плохо мое платье? – не поняла я. – Оно модное, новое, дорогое.
– Кисонька, – сладким голосом завела Ольга, – по сценарию ты тетка пятидесяти восьми лет, живешь в крошечной однушке на скромную пенсию. Разве такая карга может носить шмотку ценой в три моих зарплаты? Извини за неудобство, но наша Ирина никак не может сообразить, кого надо приглашать.
