Петя и глазом не моргнул, семья спокойно села на теплоход. Через два дня капитан устроил для пассажиров вечером прием. Инна надела красивый вечерний наряд с широкой юбкой, вошла в зал, где веселился народ, хотела направиться к фуршетному столу, но вдруг ее остановила незнакомка и прошептала:
– Дорогая, вам надо вернуться в каюту, позади на юбке огромная дыра.
Инна покосилась на одну из зеркальных панелей, которыми было облицовано помещение, и ахнула. От поясницы до колен юбка распадалась на две части.
Маленькая деталь. Некоторые женщины не надевают под шелковое одеяние трусики, потому что они некрасиво проступают сквозь ткань, Инна тоже решила обойтись без нижнего белья и теперь сверкала голой попой.
Окружающие интеллигентно сделали вид, будто ничего не заметили. Чуть не сгоревшая от стыда Петрова кинулась в каюту, куда вскоре пришел муж и сказал:
– Здорово ты выступила. Весь народ исключительно о твоей жопе судачит.
Инна, понявшая, кто аккуратно подпорол шов юбки, сделав так, чтобы она некоторое время была целой, а потом, при движении, развалилась, не сдержала эмоции:
– Это ты придумал! За что ты меня так ненавидишь?
– А нечего молодым парням на пристани глазки строить! Только и думаешь, как бы с кем потрахаться! – рявкнул Петр и избил супругу.
Свой рассказ Весенин завершил почти риторическим вопросом:
– Понимаете иезуитскую манеру Комарова?
Я кивнула. Николай Георгиевич прислонился спиной к подоконнику.
– Алла умела быстро «тушить» синяки Инны, зашивала пару раз раны на ее лице…
– Бровь! – воскликнула я.
Весенин и Макс с недоумением воззрились на меня.
– У тех, кого избивают, часто травмируется бровь, – пробормотала я.
– Верно, – в один голос согласились мужчины.
А я вспомнила.
Нина Егоровна Белкина, верная секретарша директора клиники, где работала Алла Михайловна, рассказала мне, как поздним вечером, захотев полакомиться тортом, отправилась в хирургическое отделение в надежде найти бисквит там в холодильнике.
Медсестры в комнате отдыха не оказалось, и Белкина, человек старого воспитания, не стала брать торт без спроса, а пошла искать кого-нибудь из персонала. Услышала голоса в перевязочной, заглянула туда и увидела Аллу Зотову, которая зашивала бровь своей подруге Инне. И ведь Нина Егоровна попыталась рассказать мне подробности, воскликнула что-то вроде: «Я хорошо знала Инну, она часто прибегала к Алле, милая женщина, но муж у нее натуральный урод.
