Тогда у нас уже появились адвокаты, причем они были приглашены не со стороны, а выставлены от главного разведывательного управления, и с ними можно было разговаривать почти откровенно. Тогда и появилась новая линия поведения.
Давление на нас оказывалось жесткое. Старшему следователю требовались скорейшие признательные показания. Очень хотелось Артуру Юрьевичу представить нам монстрами и маниакальными убийцами. И он старался, не жалел слюны, разбрызгивая ее на допросах во все стороны. Адвокаты посоветовали нам не нагружать организм и психику борьбой со следствием и сознаться, подписать все то, что старший следователь даст подписать, при этом стараться давать показания настолько нелепые, чтобы несоответствие бросалось в глаза.
Адвокаты тоже уловили слабые умственные способности старшего следователя, отметив только его тупую упертость, и нашли для нас правильную линию поведения, чтобы потом на суде отказаться от показаний, данных под сильнейшим давлением следствия. Это всегда срабатывает. Так у нас и пошло.
Но теперь уже мы могли согласовывать свои действия и могли выслушать советы командования. Не приказы, а именно советы, потому что приказы пока не отдавали.
И так два с половиной года…
* * *Я даже подполковнику Прокофьеву не пожелал показать, где живет старший лейтенант Корчагин, и попросил его остановить машину совсем в другом конце города. Пришлось ехать на троллейбусе, потом на метро, потом опять на троллейбусе. Вадим, видимо, увидел меня в окно, потому что, когда я поднялся на этаж, он открыл дверь и впустил меня без звонка.
На мое счастье, домофон в подъезде не работал."
"– Выспался? – вполголоса спросил Вадим.
– Даже переспал. Лишку дал, – сказал я, разуваясь и поддерживая его тон разговора.
Старший лейтенант у нас слегка помешан на чистоте и аккуратности. Это я в своей квартире могу позволить себе пройти в комнату обутым. Корчагин обязательно попросил бы меня разуться, и я снял обувь, не дожидаясь его просьбы.
– Как Вальтер?
– Спит. Температура держится, но невысокая.
Позволил себе даже на бок лечь. Во сне повернулся. Значит, к боли уже привык. Оклемается.
– Нужно, чтобы быстрее оклемался. Нас торопят.
– Есть новости? – понял Корчагин.
– Есть, – сказал я, только заглянув в комнату, где на диване спал Вальтер Хост, и сразу проходя на кухню, чтобы не беспокоить спящего.
На кухне лежал свернутый матрац, там спал старший лейтенант.
– Чай? Кофе?
– Чай. Зеленый.
Вадим кивнул и включил газовую плиту.
– Рассказывай.
