ПОДПОЛКОВНИК РОЗОВ, СТАРШИЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ ПО ОСОБО ВАЖНЫМ ДЕЛАМ СЛЕДСТВЕННОГО КОМИТЕТА ПРИ ВОЕННОЙ ПРОКУРАТУРЕКомандование спецназа ГРУ настаивало на своей версии, хотя они там в своих кулуарах отлично понимали, насколько эта версия смешна и наивна. Хорошо, что это понимал и я. Хотя мне, старшему следователю по особо важным делам при военной прокуратуре, было совсем не до смеха, поскольку в бега подались мои непосредственные подследственные, которые должны были, согласно моему замыслу, сыграть значительную роль в моей судьбе.
Причем подались после третьего суда, когда мне удалось добиться рассмотрения дела не судом присяжных заседателей, который дважды оправдал их, а военным трибуналом. У меня, как и у адвокатов пострадавшей стороны, были все шансы надеяться на успешный исход дела, когда все трое обвиняемых вдруг не явились на первое же заседание, а уже к вечеру выяснилось, что они накануне попросту пропали. И все мои надежды рухнули. Дело в том, что я официально все еще являлся сотрудником следственного комитета при военной прокуратуре Южного федерального округа, в котором дело первоначально и рассматривалось.
Во второй раз дело рассматривалось уже в Москве, хотя опять судом присяжных заседателей. Тогда я за Москву слегка и зацепился. И, чтобы там остаться, чтобы перевестись в следственный комитет при военной прокуратуре Центрального федерального округа, мне требовалось довести это громкое дело до успешного завершения. Передача дела в военный трибунал наполовину решила мои проблемы.
Осталось малое – добиться обвинительного приговора. И вот… обвиняемые исчезли.
Что такое может значить, любой следователь знает. Пропали обвиняемые, которые, после двух состоявшихся судов, когда их брали под стражу, перед третьим судом ходили в качестве меры пресечения под подпиской о невыезде. Трибунал, к сожалению, моим доводам не внял, обвиняемых под стражу не взял, и вот результат. Пришлось объявлять их в розыск, а заниматься активной фазой розыска пришлось опять мне.
Но это не розыск каких‑нибудь заурядных бандитов. Тех рано или поздно все равно находят – в последнее время чаще раньше, чем позже, и где‑то за пределами России. Потом их экстрадируют, и дело завершается. Однако в данном случае нам предстоял розыск профессиональных военных разведчиков, которые прятаться умеют очень хорошо и которых, как я подозреваю, может прятать и ГРУ, если, конечно, решится. В этом случае на успех розыска рассчитывать даже не приходится.
