Полковник Переславцев предупреждал меня, что родственники и адвокаты проигравшей суд стороны нанимают для поиска нас не случайных прохожих, а самых настоящих бандитов, причем нанимают целые вооруженные джамааты. А таких, в этом я твердо убежден, уничтожать нужно без сожаления, иначе потом они доставят людям много горя.
Но их прибыло не пятеро. И оставался еще Альтемир Атабиев, который знал номер моей трубки. Может быть, он не имел возможности отыскать меня через спутник с помощью функции поиска sim-карты. Но, кажется, при определенных условиях и без спутника можно обойтись.
Какой‑то поиск и сотовый оператор выполняет самостоятельно. Правда, для такого поиска требуется решение суда, однако бандиты могут и решение суда добыть, и на оператора повлиять. Они это умеют. А менять sim-карту бесконечно я не могу, потому что на моем номере держится множество связей. Тех связей, без которых мы не сможем выполнить свою задачу и оправдаться.
– Уходим? – спросил Корчагин.
– Заходим… – поправил я его. – В дом заходим.
Нужно еще с Альтемиром поговорить.
Он понял мои намерения, кивнул, и взялся рукой за забор. Попробовал его на прочность. Впечатление было такое, что забор совсем недавно усилен и укреплен. В отличие от других участков, это звено было подготовлено для того, чтобы через него бесшумно перепрыгнуть. Я посмотрел в щель. Даже в темноте можно было разобрать, что по ту сторону забора насыпана небольшая горка песка, чтобы скрыть звуки. Мы с Корчагиным могли бы обойтись и без песка. Но если кто‑то о нас так позаботился, то почему бы нам не воспользоваться дружеской услугой? Пусть эту услугу оказывают нам бандиты, уже не существующие в реальном мире…
Двор у Атабиева был небольшой; от забора, чтобы не попасть под взгляд из темного окна, пришлось пройти по периметру двора за кустами, потом вдоль изгороди, отгораживающей двор от огорода, и только так подойти к крыльцу в три ступени.
Крыльцо выглядело ветхим и могло обладать вокальными способностями. Чтобы избежать скрипа, я шагнул через все ступени сразу на порог – благо дверь была распахнута.
А дальше, в темных сенях, на секунду включил свой слабый фонарик, чтобы рассмотреть обстановку и сориентироваться. Корчагин оказался на пороге следом за мной, и тоже успел рассмотреть сени.
Мы шагнули к двери. Разговаривали двое, и разговаривали не по‑русски. Беседа шла в спокойном тоне. Один голос казался даже мечтательным, и слегка знакомым, но это точно не был голос отставного капитана ФСБ.
