– Хорошо. Я позвоню. Вам следует после этого звонка что‑то сообщить?
– Нет. Если только не почувствуете, что звонок был напрасным.
– Договорились, – Максим Николаевич отключил связь.
Я посмотрел на подполковника Саламбекова.
– Что? – спросил он.
– Поторопят, – пообещал я. – Подполковник Страховщиков позвонит полковнику Переславцеву, бывшему командиру наших бандитов. Тот передаст сообщение по цепочке.
– Значит, они поддерживают связь со своим командованием?
– Я думаю, такая связь существует.
– Но это же значит, что эта самая связь может существовать между бандитами и другими отрядами спецназа ГРУ, что находятся здесь.
– Может существовать, – согласился я. – Даже допускаю, что существует. Но это не меняет положения дел."
"– Еще как меняет, – не согласился Фуртанбек Хаджибекарович. – Мы выставили на дорогах посты, усиленные в том числе и спецназом ГРУ. Специально предоставили «летучим мышам» возможность для реабилитации после того скандала на дороге. Кроме того, в случае попытки силового прорыва, противостоять бывшим спецназовцам должны были, по нашим соображениям, настоящие спецназовцы.
Они хорошо друг друга знают и знают, чего следует ожидать от противной стороны. А теперь, если банда Беклемешева сумеет вырваться, постовые их просто выпустят.
Оказывается, подполковник Саламбеков не был так уж уверен в силах, которые выставил.
– Выход один, не выпускать их с места действия.
– Легко сказать…
Мы, кажется, поменялись с Фуртанбеком Хаджибекаровичем ролями.
* * *Наш разговор прерывался звонком начальника отдела следственного комитета при военной прокуратуре, то есть от моего, надеюсь, временного, но непосредственного руководителя.
Звонил он из Москвы.
– Артур Юрьевич, не отрываю от дел?
– Нет-нет, все в порядке.
– Как у вас дела? Доложите в темпе. Я сейчас иду на доклад; будут спрашивать, что мне говорить? А спрашивали еще вчера…
Извиняясь, я кивнул подполковнику Саламбекову и вышел в коридор, чтобы поговорить без помех. К моему счастью, коридор был пуст, и это давало мне возможность произвести короткий и четкий доклад, чтобы руководство оценило мои старания.
То есть, чтобы оценило в действительности старания Фуртанбека Хаджибекаровича. Но я ведь вовсе и не говорил, что это все моя инициатива и воля. Я просто умолчал о том, что все было сделано без меня. Это же не обман и не присваивание себе чужих заслуг.
Когда я вернулся в кабинет, Фуртанбек Хаджибекарович посмотрел на меня подозрительно. Словно что‑то чувствовал.
