Они уже и слышали, и сообразили, что мы были безоружными, и сумели опять навалить кучу трупов из вооруженных и непьяных людей. Для нас это, в общем‑то, нормальный результат после выполнения боевой задачи. Им же это кажется чем‑то выходящим за грань возможного. Вооруженные чеченцы считают себя непревзойденными воинами. Когда они видят, что кто‑то побеждает других лучше, чем это смогли бы сделать они, это горцев слегка удивляет. Они, в самом деле, неплохие воины. Но должны же понимать, что против подготовленных профессионалов воевать им не по силам.
– Вас туда зовут, – сказал один из охранников, выходя из дома, и остался у двери, дожидаясь нас, чтобы проводить.
По возрасту и по манере поведения, по отдельным резким командам, что он отдавал другим, этот охранник казался старшим. Да и лицом обладал не глупым; в глазах, в отличие от других, просматривается интеллект.
Я сделал знак рукой, подождал, когда подойдут старший лейтенант со старшим прапорщиком и снова первым вошел в дом. Правда, руку уже не держал у пояса, потому что нападать на нас в доме больше было некому.
Охранник, что нас позвал, шел впереди, указывая дорогу, которую мы уже знали. В той же большой комнате, где нас планировала принимать лже-Камсари, Абали Бесланович с задумчивым видом сидел в мягком кресле, сомкнув пальцы рук перед грудью, и кусал губу. Настоящей Камсари видно не было, но где‑то в стороне кухни что‑то изредка гремело и шумело. Значит, она там.
Я сразу положил на столик перед полковником документы убитых. Другие документы лежали здесь же.
Должно быть, охранники принесли.
Абали Бесланович показал охраннику на документы:
– Хамзат, пробей‑ка по базе. Что будет, сразу доложи. И пришли кого‑нибудь сюда. Не для охраны. На случай, если послать по делу. Мусу пришли, он сообразительный…
Охранник, забрав документы, ушел.
– Что скажете, товарищ полковник? – спросил я сразу, поскольку вопрос меня интересовал пока только один. Он не мог не интересовать, потому что без блокирования утечки информации мы все вместе с полковником Дакашевым были под угрозой нападения.
Он тоже это понимал.
– Думаю.
– Кто знал, что мы приезжаем?
– Об этом и думаю. Пока могу предположить только одно: мой телефон прослушивается, и все стало следствием этой прослушки. Возможно, прослушивался ваш телефон. Но тогда вас могли бы и по дороге перехватить, не устраивая нападения на мой дом. Это нападение и серьезно, и опасно. А они устроили. Скорее всего, прослушивали мой мобильник."
"– Он не прослушивается.
