Но единственная возможность улететь в Грозный появилась у меня сразу после приземления, и мне необходимо было этой возможностью воспользоваться. В кассе билетов, естественно, не было. Перед самым вылетом, даже если свободные места есть, даже если в салоне самолета сидят три человека, все равно билеты продавать не будут. Не знаю уж, почему. Может, просто от лени, может по какой‑то другой причине, но я уже не в первый раз с подобным сталкивался. Пришлось бежать к коменданту аэропорта, объяснять ситуацию. Комендант стал звонить дежурному помощнику начальника аэропорта, потом самому начальнику.
Только так и удалось решить проблему. Хорошо еще, что я не взял с собой табельное оружие. С оружием лететь всегда нудно. Пистолет следует сдавать под роспись командиру экипажа, потом, тоже под роспись, получать. Пришлось бы терять время и при посадке, и при приземлении, и во второй раз я просто не успел бы это сделать. Ждать меня никто не стал бы. А без оружия все обошлось благополучно. В самолет меня сажали последним, когда посадка была уже завершена, и даже трап для меня отдельный подогнали.
Правда, я заметил, что самолет все же полон пассажиров. И мне пришлось сидеть на приставном сиденье рядом с закутком стюардесс.
Самолет благополучно взлетел, и вскоре так же благополучно приземлился. Я даже задремать как следует не успел. Впрочем, дремать на приставном сиденье вообще рискованно – свалиться можно."
"Из аэропорта я сначала позвонил подполковнику Саламбекову и попросил его прислать за мной в аэропорт машину.
А пока ждал, позвонил домой и сообщил жене, что я в Грозном. Марат уже заехал к ней и успел расстроить, сказав, что я сильно похудел. Сам я такому обстоятельству только радовался, хотя особой худосочности в себе не замечал, но у женщин своя семейная политика, и бороться с ней бессмысленно.
– Уж на обратной‑то дороге обязательно заеду, – пообещал я на прощание. – Все. За мной машина пришла.
Я, естественно, соврал: машина прийти так быстро не могла. Но не могу же я без конца слушать эти сожаления по поводу моего здоровья.
Я чем меньше обращаю внимания на здоровье, тем здоровее себя чувствую. Это мой персональный психологический аспект. Так всегда было. И потому я не большой любитель думать о том, что у меня болит сегодня, а что будет болеть завтра. У меня вообще на болезни времени нет. Работы слишком много.
Я вышел на стоянку. Мой прокурорский синий мундир, конечно, можно было спутать с мундиром летчика, но только издали.
