— Я не собираюсь воплощать твои мечты…
— Почему они не могут совпадать?!
— Потому что я хочу другого!
— Чего ты хочешь? — требует он. — Скажи.
— Я хочу свободы!
На это слово все в моей душе откликается. Во всей путанице мыслей, страхов, моих монстров. Я хочу, чтобы он перестал давить, но он душит меня сильнее.
— Я ничего от тебя не требую, — шепчет Осадчий. — Это не план на десять лет вперед, я не выставляю тебе никаких условий, никаких требований. Мне на все похер, ты понимаешь?! На твою семью, на мою семью.
Просто скажи мне «да». Скажи мне…
Снова поцелуй.
Из уголков моих глаз текут слезы.
Я никогда не видела его таким сумасшедшим.
Я чувствую его сумасшествие в каждом слове и каждом касании — он словно боится, что я выскользну из его рук, что он не удержит. И он правильно боится, потому что этот разговор вспять уже не повернуть!
Про него нельзя забыть, сделать вид, что его не было. Теперь мы слишком сумасшедшие оба …
— Нет… — шепчу я, мотая головой, зажатой в ладонях Дана.
— Нет…
— Да…
Он выпускает мое лицо и быстро лезет в задний карман джинсов. Я не успеваю даже отшатнуться, когда в свете фонарей начинает играть гранями бриллиант на помолвочном кольце.
Осадчий ловит мою руку. Пытается надеть на нее кольцо…
— Данияр! — я визжу, толкая его изо всех сил.
Он отступает, будто мой визг привел его в чувства. До него дошло, что это уже за гранью. Нормальности, зрелости, правильности!
— Твою мать… — трясет он головой, трет ладонями лицо и, запрокинув лицо, орет в черное небо.
— Блядь! Скажи мне да, — просит он, посмотрев на меня. — Пожалуйста.
— Дан…
— Диана!
Зажмурив глаза, из которых текут слезы, я произношу:
— Нет. Я не то, что тебе нужно…
— Я сам знаю, что мне нужно!"
"Его голос ревет, и мне вдруг кажется, что эти слова в мой адрес он слышал множество раз. От разных людей.
В его глазах бешенство, он делает ко мне один широкий шаг, а я отскакиваю и лепечу:
— Нет. Не надо…
— Иди ко мне… — он протягивает руку.
— Иди…
— Я не то, что тебе нужно…
— Заткнись. Закрой рот.
Мне затыкают рот не впервые за этот день, но сейчас это убивает, потому что голос Осадчего полон иной ярости. Ведь он уже знает, что я не скажу ему «да».
Его глаза горят. Он похож на эпицентр урагана. Все вышло из-под контроля!
— Отпусти меня, — произношу я. — Это моя просьба. Ты сказал, что выполнишь любую.
— Что значит, «отпусти меня»? — взрывается Осадчий.
— Я не знаю… — говорю я сдавленно.
