Этот день наступил сам собой, неожиданно!
Я сообщаю во всеуслышание, так, чтобы это перестало быть “маленьким секретом” большой компании, чтобы стало неловкостью:
— Твоя поклонница слетела с катушек! Скажи ей “сидеть”, Осадчий!
Лицо Алины перекашивает еще сильнее. Оно становится бордовым.
— Заткнись… — произносит она, делая вперед шаг.
Между нами возникает Платон.
На его лице азарт, будто он всю жизнь ждал вот такого дерьма — чтобы кто-то сказал мне “заткнись”. И он теснит меня, а не Алину. Ее он отгораживает спиной.
— Тише, дамы! — выставляет он в стороны руки. — Осторожнее со словами.
Последнее он произносит, глядя на меня. Для меня. Будто демонстрируя, на чьей он стороне. С усмешкой, которую я стираю с его лица громкими словами:
— Осторожнее нужно быть тебе. Прятаться лучше.
Его лицо вмиг меняется: в глазах появляется злость, агрессия.
— Закрой. Свой. Рот! — с бешенством проговаривает Платон.
Его агрессия такая настоящая и мощная, что меня под колени ударяет страх.
Особенно потому, что одновременно с этими словами он делает шаг ко мне, будто готов меня ударить.
— Платон!
Вперед подается Дан.
Под шквалом эмоций я забыла о том, что это в него я упираюсь спиной, как в стену.
Он выбрасывает вперед руку, поворачивая меня боком, и с силой толкает брата в плечо. С такой силой, что тот, пошатнувшись, делает шаг назад.
Мой пульс подскакивает до ста тридцати.
— Отойди! — приказом разлетается по залу голос Данияра.
На лице Платона гримаса.
Его глаза горят, зубы стиснуты, и всю эту гремучую смесь он выплескивает на меня: оторвав взгляд от лица Данияра, смотрит в мое. И держит язык за зубами, в то время как из его рта рвутся слова, от этого, кажется, он ненавидит меня еще больше. За то, что даже сейчас не может перечить брату, потому что слишком боится испортить с ним отношения!
Страх все еще сидит в моих коленях.
Вот так агрессивно на меня никогда не смотрел мужчина. Будто ударил бы. Я не представляла, что это может так испугать.
Что захочется сжаться, отвернуться.
Вместо страха я показываю усмешку:
— Ты все-таки прислушайся к моему совету.
— Закрой рот!
Он снова рвется вперед, и снова натыкается на руку Данияра. На этот раз он толкает еще сильнее. Все его тело становится одной напряженной каменной мышцей, сгустком агрессивной силы.
— Отойди! — орет Дан на брата.
Я выворачиваюсь из его рук.
Когда заглядываю ему в лицо, вижу в глазах шторм.
